Беверли Марти - Любовь на Бродвее

— Карен, до того как ты связалась с этим чертовым Бернардом, ты была восхитительной молодой женщиной, умной и с прекрасным чувством юмора. Ты жаждала узнать все на свете. Он сделал из тебя некое надуманное подобие своей жены, а потом оказалось, что полученный результат не нравится ему самому, и он бросил тебя ради блондинки с большими сиськами. Вот о чем тебе надо подумать. И о времени, которое ты потратила на этого зануду Хенригена.

По щекам Карен побежали слезы, и она зарыдала.

— Извини. Я не хотела.

Джаффи крепко обняла подругу:

— Ничего, ты имеешь право. Для того ты и приехала сюда, чтобы выплакаться.

Час спустя Карен перестала плакать, приняла душ и переоделась. Она приехала без какого-либо багажа, имея только то, в чем была одета, поэтому сейчас на ней был один из халатов Джаффи из ярко-зеленой стеганой хлопчатобумажной ткани. Лицо Карен порозовело. Вымытые волосы ниспадали мягкими локонами.

— Наконец ты становишься похожей на себя, — сказала Джаффи. — Когда выспишься и из-под глаз исчезнут темные круги, станешь совсем другой.

Карен легла на кровать под балдахином с кружевами в бело-голубой комнате для гостей.

— Просто как в сказке, — сказала она. — Фея взмахнула своей волшебной палочкой, и все преобразилось.

Так не бывает, Джаффи. Но спасибо за попытку.

— Конечно, не бывает. Я знаю, что тебе пришлось пережить и какие шрамы остались в твоей душе. Хочу только сказать, что внешний вид имеет большое значение для женщины. И если ты видишь в зеркале приятное отражение, то и внутреннее состояние будет гораздо лучше. А теперь отдыхай.

Карен проспала около двадцати часов и появилась в дверях спальни в пятницу в девять утра.

— Я не помешала?

— Нет, конечно, нет. Пол ушел в офис, а я лежала здесь, размышляя о домашних делах и о том, что надо бы заказать бакалейные товары, мясо и цветы. Пол настаивает, чтобы в вазах всегда были свежие цветы. — Джаффи налила кофе из серебряного кофейника, стоявшего на подносе рядом с кроватью. — Хочешь есть? Я могу приготовить свежие тосты. Как насчет яйца?

Карен покачала головой:

— Нет, благодарю. — Она осмотрела будуар. — Здесь произошли некоторые изменения.

— Пол нанял известного декоратора. Он очень чувствителен к окружающей обстановке. Нет, не декоратор, а Пол. Все должно быть только так, как ему нравится.

Получилось довольно хорошо. Ты согласна?

— Конечно. Кому может такое не понравиться? А еще и это… — Карен оживилась при виде белого телефона с дополнительным белым шнуром, который Джаффи протянула от ночного столика до середины кровати. — Ты не возражаешь, если я позвоню?

— Конечно, нет, — сказала Джаффи и подозрительно посмотрела на нее. Кому ты хочешь позвонить? Не молодоженам ли Бернарду и Глории?

— Не говори глупости. Я не собираюсь тяжело дышать в телефонную трубку и прятаться по темным углам, чтобы шпионить за ними. Я была ужасно глупой и слепой, но не психопаткой.

— Хорошо, тогда звони кому хочешь. — Джаффи передала ей телефон и встала.

— Не обязательно уходить, — сказала Карен, набирая номер. — Это не личный разговор. Я хочу извиниться перед своими работодателями. Я уехала, никому не сказав ни слова.

— Скажи, что заболела, — посоветовала Джаффи. — Что не выйдешь на работу по крайней мере неделю.

Карен принесла свои извинения университету, расчетной палате и клинике и в конце концов согласилась остаться в Нью-Йорке, хотя до этого долго говорила, что не хочет быть в тягость.

— Ты вовсе не в тягость, — настаивала Джаффи. — У нас так много места. Кроме того, мне пока нечего делать. Контракт с телевикториной «Что мною изображено» кончился два месяца назад, и сейчас я между спектаклями, как мы осторожно говорим в нашем сумасшедшем бизнесе. Ты видела «Почти как родина»?

— Та вещь, которая шла по телевизору в среду вечером? К сожалению, не видела. Хотела посмотреть, но в этот день получила письмо и потом уже ничего не соображала. Я решила позвонить тебе сюда, но никто не отвечал. Тогда я связалась с твоим отцом, и он сказал, где тебя искать.

— Я рада, что ты приехала. Живи здесь, сколько захочешь, дорогая. Я знаю, сначала кажется, боль никогда не утихнет, но со временем все пройдет. А пока надо отвлечь твои мысли чем-то другим. Первым делом пойдем и купим тебе что-нибудь из одежды. Из моего гардероба тебе ничего не подойдет. Но не можешь же ты ходить в этой персиковой блузке и в серой юбке.

— Это костюм, — сказала Карен. — Есть еще жакет.

Я могу подобрать другую блузку.

— Ни в коем случае, — твердо сказала Джаффи. — Я не допущу этого.

Они пришли в магазин Сакса к полудню, и Джаффи сразу потащила ее в отдел женской одежды, где быстро выбрала пару шелковых платьев.

Она записала платья на свой счет и направилась в отдел спортивной одежды.

— Льняные брюки, черные — они подходят ко всему — и красную хлопчатобумажную широкую юбку в сборку. — Она повернулась к Карен. — Ты помнишь свою зеленую юбку? Ту, что я должна была спустить на бедра, чтобы она не казалась слишком короткой?

Карен улыбнулась в первый раз за последние часы.

— Помню. Это был день победы над Японией. Тогда я подумала, что у тебя кровотечение, а Лия сказала, что нет. — Она взяла Джаффи за руку. — Для тебя это был не такой уж радостный день, но, возможно, самый счастливый в моей жизни.

В этот вечер, после долгого настойчивого упрашивания со стороны Джаффи, Карен наконец переоделась в желтое платье с открытым верхом, вывернула плащ темной стороной наружу и надела черные туфли с тонкими каблуками, которые Джаффи купила ей. Пол повез их обедать в ресторан «Ле Павиллон». Владелец, Анри Суль, был родом из Парижа и являлся другом Пола.

— Это единственное место в Манхэттене, где готовят настоящие французские блюда, — сказал Пол. — Я закажу для всех. Можно, Карен?

Карен кивнула. Казалось, она стеснялась Пола, недостаточно хорошо зная его, и к тому же в настоящий момент чувствовала себя неловко, заводя новые знакомства. Джаффи была довольна тем, что Карен, весь день отказывавшаяся от еды, сидела с полным ртом, управляясь с дарами моря, которые Пол выбрал на закуску.

Затем Карен выпила немного мясного бульона с крошечными профитролями и съела пару кусочков семги в слоеном тесте. Но важнее всего было то, что она начала наконец нормально чувствовать себя в новой одежде, судя по тем неуловимым телодвижениям, которые присущи женщинам, когда они знают, что хорошо выглядят.

— Что вы собираетесь делать завтра утром, леди? — спросил Пол за чашечкой крепкого черного кофе, которым завершалось пиршество.