Убит тобой - Татьяна Семакова

с налетом тихой грусти, и я, заметив, «оговорилась» и назвала его папой, от чего мужчина расплылся в довольной улыбке и погладил свой объемный живот. Вообще, именно размерами живота они с братом и отличаются, в остальном – как две капли воды. И я, привыкнув «папкать», пару раз обозналась, после чего мне было позволено не мучиться и называть как угодно второго.

С Полиной гладко не вышло. Девочка по первости никак не могла понять, почему папа привел в дом ее учительницу по музыке и все ждала, когда же я уже уеду. Ревновала люто. Но любопытство к моему животу пересилило, ей нравилось дожидаться пинков, постепенно удалось наладить контакт. Когда ее братьям исполнился год, я призналась ей, что хочу официально стать ее мамой. Полина встретила предложение благосклонно, и после всей бумажной волокиты и пары месяцев ее смущения, я стала мамой уже троих детей.

Еще, у меня два брата и одна сестра. Названные, разумеется. Мирон – по понятным причинам. А вот Дима окольцевал свою строптивую Марину спустя месяц, как я переехала, и в доказательство своего к ней чувства начал все с нуля в новом городе. В моем, чем доказал и свою преданность мне.

Мирон пару месяцев вымаливал прощение. Долго и порой довольно нудно рассказывал, как все выглядело со стороны. Зла я никогда не держала, я такая счастливая, что в сердце попросту места на негатив не хватает, а вот мама с удовольствием подбрасывала дров в топку его вины. Закончилось все с рождением близнецов: всем попросту стало не до этого.

Чем ближе было счастливое событие, тем тревожнее становился Тихон. Порой я ловила его ночью на метаниях по квартире, репетирующего грядущие бессонные ночи, не иначе. Посовещавшись с мамой, предложила ему месяц после родов пожить в их доме. До работы ему было пилить полтора часа, но он с воодушевлением согласился. А мальчишки сжалились над отцом и попросились на свет аккурат перед новогодними каникулами, когда нянек у них было предостаточно.

В итоге, задержались мы там на восемь месяцев, катаясь как сыр в масле. И уехали в город только из-за того, что Полине нужно было идти в первый класс. К счастью, Марина к тому моменту уже забеременела и уволилась, так что без поддержки я не осталась. Да и все мужчины заглядывали, едва удавалось выкроить минутку.

Когда сыновьям исполнилось по пять, я впервые взяла в руку тапок. Пацаны весь день вели себя как шелковые, и гневаться на них не было ни малейшего повода, так что Тихон, оценив ситуацию, мой воинственный вид понял правильно. Припал на одно колено и, проникновенно заглядывая в глаза, спросил, сколько времени мне нужно на подготовку к свадьбе.

– Месяца будет достаточно, – милостиво ответила я, уже выбравшая наряды для всего семейства.

Чего там планировать? Выездная регистрация на лужайке перед домом его родителей, кейтеринг, чтобы думать только о главном, и самые близкие люди, которым даже приглашения не нужны. А затем – долгожданный отпуск. Неделя в раю, которую мы проводим наедине, без зазрения совести оставив детей на попечение семьи. Где я, расслабленная, но терзаемая тоской по близким, затеваю серьезный разговор.

– Я переживаю за Мирона, – говорю я озабоченно. Муж непонимающе вскидывает брови. – Он уже года два ни с кем не встречается, Тихон.

– Зато он получил подполковника. Далеко не каждый может похвастать такими успехами в тридцать семь.

– И это прекрасно. Но ты бы хотел для него такой жизни? Одна карьера и все.

– Дело не в том, чего хочу я, – мягко укоряет меня Тихон. – Посмотри на дядю. Он вполне доволен своей жизнью. Не всем суждено позировать для плаката с пропагандой семейных ценностей.

– А я не обо всех. Я о конкретном человеке, – продолжаю я выпиливать мужу нервы. Тихон со всем вниманием ждёт продолжения, никоем образом не выражая своего недовольства, но пульсация венки на шее выдает его с головой. Я меняю подход и сначала целую его. – Я тебя люблю.

– Лиса, – фыркает Тихон, заулыбавшись. – Давай уже, вываливай.

– Ты разве не видишь, как он изменился за последние годы? – спрашиваю я тоскливо. – Он почти не шутит, почти не улыбается. Сам на себя не похож. Выходные проводит с нашими детьми. Это ненормально. После той Светланы он замкнулся в себе.

– Попадись мне такая Светлана, а бы тоже разочаровался в отношениях, – морщится Тихон. – Ладно, допустим. Что ты предлагаешь?

– Я надеялась, что предложишь ты, – бурчу я. – Поговоришь с ним, выпытаешь, что он вообще по этому поводу думает.

– Да ему не до этого сейчас, – слабо морщится Тихон. – Впоролся в какую-то санкционированную руководством авантюру.

– Детали, – требовательно поторапливаю я мужа.

– Сам толком не знаю. Погиб владелец турбазы. Местечко уединенное. Рыбалка там, охота, в общем, отдых без особых удобств для суровых мужиков. – Я паясничаю, закатывая глаза, а Тихон стоически сдерживает улыбку, заканчивая: – Вроде бы несчастный случай, но его дочь настаивает на обратном.

– И что там за дочь, раз начальство Мирона сумела продавить? – удивленно приподнимаю я брови. Тихон лезет в телефон и вскоре показывает мне фотографию красивой брюнетки с ярко накрашенными губами. Молоденькой, младше меня. Но с убийственным, пробирающим до костей взглядом. – Впечатляет! – говорю я искренне.

– Не меня, – невозмутимо отвечает муж, блокируя экран. Я довольно улыбаюсь и прижимаюсь к нему теснее. – Мирону поручено разобраться, но сделать это нужно, не заводя официального дела. Короче, все сложно, – заканчивает Тихон, а я хмыкаю, успокоившись на счет Мирона:

– Когда у нас было иначе?