Убит тобой - Татьяна Семакова

– Разумно. Помнишь разговор между ним и девкой в тачке?

– Ага, – хмыкаю я. – Она очень переживала, что бронь снимут. Максим там оказался не случайно. А знаешь, что еще?

– Чего? – дергает подбородком Дима.

– Лена. Она же мой визажист. Очень старалась сделать из меня конфетку. И сказала, что я потом ей спасибо скажу. А я даже не знала, что они с Максимом знакомы.

– Окей, значит, девки были в сговоре. Ты одинока, он, по сути, тоже. Ленка в курсе, что ребенка ты потеряла, ее подружень в курсе, что Макс сделал другие выводы. Как будто доброе дело сделали. Свели вас, чтобы все выяснили. И, может, закрутилось бы снова.

– И зачем им так напрягаться? Почему сейчас? И не забывай, из моей квартиры украли семь миллионов.

– Как семь? – Дима сдвигает брови к переносице. – Макс пять собирался оставить. Больше тупо не было. Он на мели, я все в дело вбухал, пока раскручивал.

– Он сказал, семь. Зачем ему об этом врать?

– Значит, было семь, – соглашается Дима. – А значит, еще два он занял у кого-то еще. Пойдем-ка пообщаемся с Еленой.

В квартиру звоню я. Дима ждет, встав на пролет выше. И спускается только тогда, когда Лега открывает дверь.

– О, привет, – улыбается Лена и хитро сощуривается. – Как жизнь молодая? – Тут в поле ее зрения появляется Дмитрий, и поначалу на ее лице читается лишь удивление. – Дима? Ты чего тут? – лопочет она, изумленно расширив глаза и вскинув брови.

– Разговор есть, – бросает Дмитрий сухо и подталкивает меня внутрь. – Угадай, где я вчера был.

– Что? – непонимающе переспрашивает Лена и силится улыбнуться. – Откуда мне это знать?

– Подскажу. На похоронах. Угадай, чьих.

– Дим, что происходит? – уже встревожено спрашивает Лена и пятится назад. – Анфис? – Переводит взгляд на меня. – Что случилось?

– Максима убили, – говорю я.

– Что-о-о?! – почти кричит Лена и, запнувшись о лежащую на полу щеточку для обуви, едва не падает спиной назад. – Как это случилось?! Господи! Какой кошмар! Он же завязал! Он же…

– Лен, я тебя предупреждаю, мы с Димой на нервах. И, по-честному, я готова обвинить тебя во всех смертных грехах. Поэтому, если ты сейчас не расскажешь мне, зачем ты и твоя подруга снова свели нас с Максимом, я просто скажу этому здоровяку «фас». Он даже думать не станет, мы что-то сдружились так, знаешь, прям абсолютное доверие.

– Так, стоп, подруга, – осаживает меня Лена, выставив вперед ладонь. Опасливо скашивает взгляд на Диму и с трудом отводит от него взгляд. – Да, мы вас свели. Почему нет? Какие грехи, о чем ты?

– Как насчет семи миллионов? Тех, что украли из моей квартиры.

– А вот это уже обидно, – сердито скрещивает руки под грудью Лена. – Я всегда к тебе по-доброму, хотя толком никогда и не общались. А ты меня в воровки записала? Ну прикольно. Спасибо.

Мы с Димой переглядываемся. Выглядит она искренне, говорит, вроде бы, тоже. Особенно даже не боится, хотя видок у Димки тот еще. Громила есть громила.

– Почему сейчас? – спрашиваю я.

– Да на даче в баньке тусили, мужики нормально так накидались, поперло на откровенные разговоры. Макс о тебе начал ныть, типа любовь, херня все это. Ну и прочее. Тогда и выяснилось, что он, оказывается, решил, что ты, ну, аборт сделала.

– А мужики – это? – спрашивает Дима.

– Да как обычно, – пожимает плечами Лена. – Макс и Вадик. Потом Макс с Кирой в дом пошли, мы с Вадиком еще попарились, потрещали. Ну я ему и сказала, типа ошибается он. Не так все было. Но расскажешь – не поверит. Настырный.

– И он предложил свести их в отеле?

– Ну да. А что? Там уж никто никуда не денется. И номерок можно снять, помириться по-человечески. – Лена снова хитро улыбается, а потом вспоминает, что Максим мертв и улыбка сползает с ее лица. – Его правда убили?

– Правда, – отвечаю я скупо и первой выхожу.

– Дим, да как же это? – с дрожью переспрашивает Лена.

– Не с теми ты, Ленок, в баньке паришься. Не хворай.

Немного потоптавшись в прострации на площадке, мы с Димой идем ко мне. Только я открываю дверь, в ноги бросается Василий. Я поднимаю его на руки и машинально поглаживаю, одновременно с этим снимая туфли.

– Получается, это Вадим? – спрашиваю я у Димы. – Максим мог занять у него. И, как другу, рассказать для чего. У того самого уже были дети на тот момент, вполне мог войти в положение. Это если рассуждать с позиции Максима.

– Вроде складно, – чешет затылок Дима. – Бабки нужны всегда, а тут вся работа – в хату попасть. И если дверь с хорошей на допотопную ты не меняла, то это как два пальца. А вот дальше…

– Может, не связано? – допускаю я мысль. – Просто в какой-то момент что-то пошло не так и началось кровотечение. Так бывает. Вроде…

– Ща Мирону наберу, он из него всю душу вытрясет. Но вообще, он бы решил проблему проще. Переехал бы тебя на пешеходном и дело с концом.

Дима достает телефон и уходит с ним на кухню, а во входную дверь кто-то скребется. Я смотрю в глазок и открываю.

– Мне жаль, что так вышло, – виновато говорит Лена, переминаясь с ноги на ногу. – Ну, с Максом. Жалко его. И тебя. Прости, Анфис, не нужно его было в ресторан затаскивать, только сердце тебе разбередила.

– Да чего теперь, – вымучиваю я улыбку. – Ты ж не со зла. Но вообще, можно было как-то… помягче, что ли. Я чуть в обморок прямо на сцене не грохнулась.

– Да я откуда знала? – таращит глаза Лена. – Ты ж обычно через зал ломишься. Думала, все выясните еще там, потом ты споешь, ну… как в первую встречу. Романтично же, – с трудом выговаривает Лена и вытирает слезы со щек.

– Все нормально, – быстро отвечаю я. – Не против, мы с Димкой хотели помянуть, вспомнить добрым словом… – придумываю я предлог избавиться от нее.

Лена явно