Коварный супруг - Катарина Маура

блуждать по ее телу, мои прикосновения медленные и неторопливые. Я сдерживаю улыбку, когда ее соски легко затвердевают от моих прикосновений, а прозрачная ткань, вероятно, только усиливает ощущения.

— Ксав, — говорит она, ее голос полон отчаяния.

Я бросаю взгляд через ее плечо и читаю вместе с ней, как император использует свои магические тени, чтобы довести героиню до грани оргазма. Может, я и не обладаю магическими способностями, но мне они и не нужны, чтобы произвести на жену такой же эффект.

Я продолжаю дразнить ее соски, пока моя другая рука скользит между ее ног, и я хихикаю, когда понимаю, что на ней нет трусиков.

— Ты надеялась, что я сделаю это? — шепчу я ей на ухо, просовывая в нее средний палец и обмакивая его в ее влагу, прежде чем обвести ее клитор.

Она хнычет, и я не могу не позавидовать ее книге. Она стала такой мокрой только от слов на странице? Сиерра стонет, переворачивая страницу, и чистое желание проникает в меня, когда я просовываю в нее два пальца и прижимаюсь к ее точке G, одновременно лаская ее клитор пяткой ладони.

— Ксавьер, — стонет она.

Я поглаживаю ее ухо, а затем целую его чуть ниже.

— Верно, детка, — шепчу я. — Может, ты и намокла от книги, но это я прикасаюсь к тебе. Это я заставлю тебя кончить. — Она начинает задыхаться, но не убирает книгу, и я увеличиваю темп, откровенно мучая ее, доводя до края и удерживая там. — Эта киска принадлежит мне, слышишь?

— Да, — отвечает она. — Да. Я твоя, Ксавьер, так же, как и ты мой.

Я хватаю ее за волосы и целую, давая ей то, что она хочет, наслаждаясь тем, как ее киска сжимается вокруг моих пальцев, а ее стоны заглушаются нашим поцелуем. Моя жена обмякает на мне, задыхаясь, и я улыбаюсь про себя. Получи, Феликс Осирис. Вымышленный засранец. Как, блять, он смеет заставлять мою жену мокнуть, когда он даже не настоящий? Чертов урод.

— Мне казалось, ты сказал, что собираешься работать, пока я читаю?

— Я работаю, — лениво отвечаю я. — Быть женатым — тяжелая работа. —Я непроизвольно напрягаюсь, осознав, что только что сказал, и качаю головой. — Нет, я имею в виду... Я не имею в виду, что быть женатым на тебе — это тяжелая работа, Сиерра. Я…

Моя жена прерывает меня, откладывая книгу в сторону и поворачиваясь, чтобы облокотиться на меня. Она смотрит мне в глаза, сдвигая в сторону мои треники и хватаясь за мой член.

— Черт, — стону я, когда она выравнивает его и опускается на меня, принимая всего меня одним плавным движением.

Я хватаю ее за задницу, когда она начинает скакать на мне, и на ее лице появляется красивый румянец, когда она зарывается руками в мои волосы.

— Это тяжелая работа, — говорит она, — но с тобой она выглядит легко, Ксав. — Сиерра почти полностью приподнимается с моего члена, а затем резко опускается на меня, извлекая беспомощный стон из моего горла.

— Ты мой, Ксавьер, — говорит она, не сводя с меня глаз. — Каждая твоя мысль, каждое слово, которое ты считаешь неправильным. Я хочу все — без исключений.

Я хватаю ее за волосы и притягиваю ее рот к своему, утопая в ней. Как, черт возьми, мне так повезло? Такое везение... оно ведь не может длиться долго, правда?

Глава 45

Сиерра

Я хмуро смотрю на свои архитекторские чертежи и точу карандаш, досадуя на то, что у меня никак не получается.

— Черт возьми, — бормочу я, откидываясь на спинку кресла за нашим обеденным столом.

— Дай-ка взглянуть, — говорит Ксавьер, ставя на стол тарелку с сыром и садясь рядом со мной. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами и хватаю всю тарелку обеими руками, пока он тянется к моему рисунку.

Ксавьер хихикает, когда я откусываю кусочек копченого чеддера и стону от восторга.

— Никогда раньше не ревновал к сыру, который сам купил, — говорит он, качая головой, когда берет мой карандаш. — Вы делаете со мной самые странные вещи, миссис Кингстон.

— Это ты сам с собой сделал, — бормочу я, беря крекер и намазывая его бри. — Ты женился на мне, странные причуды и все такое.

Он смеется и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Лучшее, что я когда-либо делал, — отвечает он, а затем возвращается к моему чертежу. Я наблюдаю за ним, как он анализирует мою работу и очень быстро делает ее лучше, как будто это дается ему легко, и не могу не позавидовать тому, насколько он талантлив. Неудивительно, что мы так долго были соперниками — мы оба слишком конкурентоспособны.

Я радостно покачиваюсь на своем месте, откусывая очередной кусочек сыра, а Ксавьер, положив голову на кулак и поставив локоть на стол, наблюдает за мной с таким завороженным выражением лица.

— Возможно, мне просто следует отвести тебя в ресторан в Париже, откуда я это привез. Я не был там уже много лет, но думаю, что тебе понравится. Он маленький и причудливый, но из него открывается великолепный вид на Эйфелеву башню, безупречное обслуживание и абсолютно лучшая еда, которую я когда-либо пробовал.

Я поднимаю бровь, ревность медленно разгорается в моей груди.

— Звучит романтично, — бормочу я, мгновенно задаваясь вопросом, с кем он ходил. Судя по тому, как он улыбается, воспоминания явно хорошие.

Ксавьер поднимает бровь, а потом усмехается.

— Не нужно так на меня смотреть, — говорит он мне, похоже, забавляясь. — Я ходил с моим хорошим другом, мужчиной. Его семья владеет этой сетью ресторанов, а также многими другими в Европе.

Я удивленно поднимаю глаза, внезапно осознавая, что он ни разу не упоминал ни друзей, ни даже того, что он делал в прошлом, о чем я еще не знала, например, о поездке во Францию.

— Ты все еще дружишь с ним? — осторожно спрашиваю я.

Ксавьер слегка напрягается, но потом вздыхает и кивает.

— Я бы сказал, что Дион и Энцо — мои единственные два настоящих друга. Когда-нибудь я вас познакомлю. Думаю, он будет рад познакомиться с тобой.

Кажется, он все еще долго думает, прежде чем рассказать мне о чем-то, но он начал делиться со мной отрывками из своего прошлого. Только хорошие воспоминания,