С тобой по краю - Анна Мишина

день. О достижениях дочери. Все. Кажется, будто каждый из нас боится поторопиться. Мы осторожно ступаем вперед, делая шаги навстречу, проверяя прочность опоры под стопой.

В один из дней, когда я приехала снова навестить Грозовского, заметила девушку, выходящую из отделения. Она быстро подошла к лифту, нажала на кнопку и замерла в ожидании. Но двери быстро открылись и она шагнула внутрь. Когда я дошла, лифт уже двинулся вниз.

Почему-то она показалась мне смутно знакомой. Но я быстро откинула эти мысли в сторону, дернула дверь на себя и вошла в отделение.

Натан как всегда в кресле, которое ему специально принесли. Ему так удобнее работать.

Впервые вижу его в очках. Такой серьезный, что отвлекать страшно. Так залюбовалась, что из головы вылетели все мысли.

– Привет, – осторожно стукнула в дверь, чтобы показать свое присутствие. Он не слышал, как я вошла. Заработался.

– Привет, – поднимает голову, оторвавшись от монитора ноутбука, и, заметив меня, быстрым движением срывает очки с переносицы.

– Эй, – подхожу к нему. – Верни на место, – улыбаюсь.

– Что? Ты о чем? – улыбается.

– Очки. Ты серьезно? Стесняешься? – сажусь на подлокотник.

Натан меня ту же приобнимает и целует.

– Да нет, – неуверенно пожимает плечами и кидает взгляд на стол, куда отложил очки.

– Ты в них прям секси, – смеюсь, но тут же ловлю его взгляд и мне становится жарко. – Ладно, – поднимаюсь с подлокотника и сажусь на стул. – Как дела?

– Работаю, – закрывает ноут, отставляя его на стол. – Дела стоят.

– Да ну, – хмыкаю. – Ты Артема, небось, запряг по полной. Никакой жизни молодому мужчине не даешь.

– А это его работа, – говорит, нахмурившись, – работать. Не волнуйся за него, – звучит как-то необычно. С новыми нотками в голосе.

Это что? Ревность?

– Завтра обещают выписать, – меняет тему и впивается взглядом.

А я боялась этого разговора.

– Здорово, – натягиваю улыбку.

– Паш, – смотрит, гипнотизирует. – Возвращайся. Ты обещала подумать, – напоминает.

А я думала. Все это время и думала.

– Я думала, честно, – вздыхаю. – Но я… – о, как же сложно признаться.

– Что? – хмурит брови.

– Я не знаю.

– Иди сюда, – зовет.

Делаю робкий шаг, еще один.

– Так, – останавливаюсь в полушаге, совершенно поздно понимая, что делаю ошибку.

Натан хватает меня за руку и ловко усаживает к себе на здоровую ногу. Я и ахнуть не успеваю.

– Теперь слушаю. Внимательно.

Он не распускает руки. Он не пытается поцеловать. Просто его близость заставляет мое сердце плясать, а дыхание становиться рваным. Меня волнует мой бывший муж, этот невыносимый мужчина.

– Я боюсь, – выпаливаю. – Я боюсь менять жизнь. Боюсь снова сделать ошибку. Я не одна. На мне огромная ответственность за человека.

– Я хочу делить эту ответственность пополам, – отвечает. – Обещаю, что ничего не будет против твоей воли. Правда, от меня ближайший месяц будет мало помощи, – кивает на загипсованную ногу. – Но как только снимут гипс… Бояться тебе нечего.

– Ты только скажи, – начинаю я. Меня мучает вопрос. И я хочу его озвучить и получить на него ответ. – У тебя до меня были посетители?

Ловлю его взгляд.

– До моего прихода, – уточняю.

– Да, – кивает. – Была девушка. Дочь Воеводиных, Милена. Ты должна ее помнить с их мероприятия.

Киваю.

– А зачем она приходила? – поджимаю губы. Внутри все опаляет злостью и страхом.

– Она сейчас работает у Владимира. Пересекаемся по работе.

– И она приехала к тебе в больницу для работы? – я понимаю, как глупо звучат мои слова. Но я не могу с собой ничего поделать.

Его рука ползет по моей спине, разгоняя мурашки.

– Для меня важны только ты с Аришкой, – его голос звучит тихо, но так четко, что дух перехватывает.

Я молчу. Секунду… две.

– Хорошо. Хорошо, – встаю с его ноги, отступаю к окну. – Мы переедем.

Вечером я укладываю Аришку спать и прошу отца присмотреть за дочерью.

– Я к Жанке, хорошо? – спрашиваю. – Уж очень хочется поговорить.

– Иди, – махнул рукой.

Через двадцать минут я уже сидела на кухне у подруги и грела замерзшие пальцы о горячую кружку.

– Значит, согласилась, – говорит Жанна, выслушав меня. – Не, – хмыкает. – Может, и правильно.

Вскидываю на нее глаза.

– Нет, не может, а точно правильно, – исправляется. – Ребенку нужен отец. А отец с деньгами это прям бонус, – улыбается.

– Да ну разве в этом дело? – отмахиваюсь от нее.

– Да и это тоже. Найди сейчас нормального и с возможностями, – говорит серьезно. – Так-то мужика не найти, а тут еще и родной. Не кисни ты так, все хорошо, – улыбается и касается моей руки. – А он еще красавчик, – заговорщически подмигивает мне.

– Жан, я боюсь.

– А не бояться не получается в нашей жизни. Тем более, когда на руках ребенок. Все правильно сделала. Попробуешь. Глядишь, и у вас все срастется.

– Я об этом даже не думаю, – качаю головой.

– Ага, как же. Так я тебе и поверила. Любишь ты его еще. Вон с какими глазами рассказывала про него, – хочу возразить. – Не надо, – останавливает меня. – Врать можешь себе сколько угодно. А мне не надо. Любишь. Вижу. И он тебя. Я его тоже видела. Завидую тебе, Пашка. По-хорошему завидую. Така любоф, – смеется.

Натан

Время, когда Паша приезжала меня навещать, пролетало чересчур быстро. Отпускать ее не было сил. Но я держался. Сдержался и тогда, когда Артем повез ее домой.

Меня выписали, ко времени приехал Гаранин.

– Наконец, ты будешь рядом. Сюда мотаться накладно, – хмыкает он, наблюдая, как я перебираю костылями. Приноровился уже.

– Шустро, – кивает на меня.

В лифте опираюсь спиной о стену кабины. Надо будет приводить себя в форму, как только снимут эту хрень с ноги. Весит полтонны, не меньше.

Артем подгоняет машину к самому крыльцу больницы, помогает забраться в машину. И тут я, наконец, расслабляюсь. Да уж, марафонец явно во мне тихонько умирает с этой гребаной травмой.

Гаранин обходит машину, закинул на заднее костыли, ныряет в салон.

– Итак, – заговаривает Арт. – Твоя машина в хлам.

– Похер на нее, если честно.

– Отправил ее на запчасти. Со страховкой там юрист наш разбирается.

Киваю.

– В офисе все как по маслу. По Воеводину вопросов нет, – отчитывается.

– А ко мне приходила Милена. И у нее вопросы были, – хмыкаю, наблюдая, как у Гаранина челюсть отвисает.

– Да ладно? – мажет по мне взглядом и снова смотрит на дорогу. – Чего ей надо было?

– Да черт знает. Так и не понял, – отмахиваюсь.

Больше всего меня беспокоит только когда приедет Паша с дочкой. Все. Остальное за занавесом, за стеной, на другой планете.

– Когда Паша приезжает? – вдруг спрашивает.

– Ее отец должен к вечеру с дочкой привезти.

– Что думаешь?

Кидаю