На грани фола (СИ) - Настя Орлова

промазывает, потому что уже в следующую секунду оборачивается ко мне и впивается в меня взглядом.

Глава 44

Арсений

Как же все бесит, сука. Этот день, этот зал, даже этот мяч, который обычно лежит в руке, как родной, а сегодня меня не слушается. И Огнева… Огнева бесит особенно. До такой степени, что я то хочу набрать ее цифры и мозг вытрахать, как она мне регулярно делала, то просто поехать к ней, зажать у стены и уже нормально оттрахать до потери пульса. Дерзкую и брыкающуюся. Чтобы больше не смела никогда выкидывать подобное. Стерва дикая.

Вот на хуя ей время? Не знает, что ли, что все мы лишь песчинки в космосе? Сегодня есть, а завтра нас нет. Чего ждать? Бери от жизни все, что можешь и пока можешь. А эта бабская херня про время только для лузеров типа ее дружка Вени прокатит. Или для тупого культуриста, который, судя по всему, импотент, раз, имея доступ к Булочке, не поимел ее. Но я же не лузер! По крайней мере, не был им, пока с ней связался.

Кипя в собственном котле эмоций, я беру мяч в руки, набиваю пару раз, принимаю стойку для броска. Прицеливаюсь и… мажу. Сука, вот чего Огнева добивается? Неужели реально хочет все между нами прекратить после того, что было? И почему, блять, меня вообще это волнует? Ни одна девка до нее мной так не вертела. И этой позволять забираться под корку нельзя было, я же давно понял. Почему тогда позволил?

Подбираю мяч и с маниакальным упорством возвращаюсь на линию штрафной. Монотонно стучу об пол. Фокус на корзине. Мяч — мое продолжение. Бросок и… снова мимо. Да что со мной не так?

Рус все-таки прав. Я ебнулся. Или это Огнева меня ебнула. Головой прямо об пол в отместку за всех телочек, которых я когда-то поимел и бортанул. Карма настигла, но, чтобы я сразу не просек и вовремя не соскочил, замаскировалась под сладко пахнущую девственную Булочку с аппетитной задницей и идеально ложащейся в мою ладонь грудью, а потом как долбанула! До искр в глазах. И до изматывающего колюще-режущего ощущения за ребрами, будто там котят топят. Как от этого избавиться, не пойму? Заебало.

Снова беру мяч. Взвешиваю его в руке, будто вспоминая габариты, текстуру, вес… Да все как обычно. Какого хера тогда кажется, что все сломалось? Я сломался. Выдыхаю и, не глядя, швыряю мяч в корзину. Артурович бы меня за такое на скамейку запасных отправил. И по хуй. Зато попал. Впервые за сегодня. Так, может, в этом все дело? Нужно как в омут, не глядя? Просто забить и все снова придет в норму?

Блять, в кого я превратился, если даже до хрена базаривший Рус смирился с тем, что у меня настроение «отпизженного Ромео», и больше не подкалывает. А это очень тревожный звоночек. Очень. Значит, дело — дрянь.

Ну вот и какого я депрессую? Знал же, с самого начала знал, что уеду. Если все будет хорошо, а так и будет, вернусь только, чтобы отметить Новый год и собрать чемоданы. Я ведь мечтал о Европе. Всегда. С детства, бля! Почему, сука, теперь, когда она так близко, я начал хуйней страдать? Подумаешь, девка ушла после секса, не попрощавшись! Подумаешь… но я знаю, что мне было бы плевать, если бы этой девкой была любая другая, только не Огнева. То, что эта конкретная Булка меня накормила сладким и слиняла, триггерит. Задевает какие-то струны в душе, которые я даже не думал, что существуют.

Блять, как же тошно.

Обычно плохое настроение я лечу тренировками. Потею в зале, до одури набиваю мяч, насилую кольцо, а вечером качественный секс — и все идеально. Обычно, бля! Сейчас я уже не только кольцо, но и себя всего изнасиловал, а за ребрами рвет так, будто я часами у окна сидел, выглядывая любимую. Пиздострадалец хренов. Но, если честно, во что еще сублимировать, я уже и не знаю.

Сцепив зубы, я остервенело веду мяч и со всей дури мочу кольцо. Не трехочковый, но проход засчитан. Отец бы заценил. И Артурович тоже. Вытираю тыльной стороной ладони пот со лба и, хотя ноги меня уже едва держат, встаю на линию. Игра завтра. На хуй надо гнать слабость после болезни. И Огневу тоже надо гнать. Если не на хуй, то хотя бы из головы. Иначе я просру финал, а мне этого в спортивном резюме точно не надо.

Так отбить. В стойку. Бросок. И мяч мягко влетает в корзину. Были бы рядом лошадки из группы поддержки, уже зашлись бы в оргазме, скандируя про «Грома». Но я один. Поэтому просто беру новый мяч и снова набиваю. В стойку, и я, как никогда, готов, но… бросок выходит смазанным, потому что за спиной я слышу мягкое и будто испуганное «Арсений».

Это галлюцинация, наверное. За эти сутки мое подсознание столько раз подсовывало мне воспоминания об Огневой, что я уже перестал реагировать. Почти. Но когда оборачиваюсь, ловлю в поле зрения знакомую фигуру в мешковатом шмотье. И просто охреневаю оттого, какой судорожной частотой откликается сердце. Оттого, как эмоции колючей проволокой продирают грудь, живот, горло.

Пришла, значит. Для чего? Чтобы сказать мне отвязаться? Или чтобы остаться?

— Че забыла тут, Огнева? — выдаю я нахально, пока внутри все пылает, жжет и сгорает. — Время тебе нужно было вроде. Тут его нет. Тут только я, а я, извини, терпеть не могу жить по расписанию.

— Уже не нужно, — лепечет она, обхватывая себя руками, будто защищаясь от моих слов. — Время не нужно.

Какого хрена она такая, а? Красивая. Дерзкая. Трогательная. Какого хрена?

— А чего так?

С минуту молча сверлим друг друга взглядом. Резонируем, фоним, отражаем боль и обиду друг друга. А потом она внезапно морщится и начинает рыдать, дурочка. Летит ко мне со всех ног, повисает на шее так, что я от подобной непривычной ее эмоциональности даже теряюсь и подвисаю.

— Ну и чего ты плачешь?

Стоит вдохнуть ее запах, обида в груди чудесным образом рассасывается, а мой голос звучит… почти нежно? Бля. Не могу на нее злиться. Тупо не могу, хотя взращивал в себе ярость два дня. А стоило ей появиться, хлопнуть ресницами, еще и заплакать, как меня размазало.

— Девочки плачут, — всхлипывает она. — Это у вас… у тебя эмоциональный диапазон со спичечную головку.

— Много ты знаешь, Булочка.

Мой эмоциональный диапазон