Няня по принуждению (СИ) - Шварц Анна

— Ты знаешь, где найти одежду. Если надо еще — скажи.

Конечно, я знаю. В шкафу у Мирославы. Я хмыкаю из-за этих мыслей. Как Амир объяснит-то, что у него делает дома человек, похожий на его бывшую жену? Если шкафом Мирославы я готова еще пользоваться, то ее именем — нет.

Я все хочу задать этот вопрос Амиру. Хочу, чтобы он рассказал мне, что будет дальше. Но мне сложно начать этот разговор первой, поэтому я молчу, кусая губы, весь путь до своей комнаты. Стоит мне переступить за ее порог, как я поворачиваюсь к Амиру и неожиданно с удивлением вижу, что он остался в коридоре.

— Ты что, там будешь стоять? — спрашиваю я, — я хотела поговорить с тобой.

— Поговоришь, — усмехается мужчина, — переодевайся и делай свои дела. Потом уже поболтаем.

— Тогда зайди и закрой дверь? — развожу я руками. Я ведь могу переодеться в ванной, если застесняюсь. Хотя, чего уже стесняться? Амир видел меня и без одежды. Между нами вообще много чего произошло… и дело даже не в постели. Есть вещи, которые сближают больше, чем ночь, проведенная вдвоем.

На его лице внезапно появляется странная ухмылка. Амир скользит по мне взглядом, и я уже было думаю, что он сейчас переступит порог, как мужчина неожиданно произносит:

— Нет.

— Почему?! — возмущаюсь я.

— Потому. Наедине мы с тобой останемся только после того, как ты станешь мне женой, Рита. Все будет по правилам. Переодевайся, — он кладет руку на дверь и захлопывает ее, оставив меня стоять в одиночестве с открытым от шока ртом.

Эпизод 59

— По каким еще правилам?! — возмущенно кричу я, не сдержавшись. Жаль, Амир не слышит, наверное. Стены и двери тут толстые.

Так еще меня никто не обламывал. Я в смятении зарываюсь пальцами руки в волосы. Чего это он так? Мы ведь уже остались наедине в квартире, которую я снимала. И там Амир явно был настроен еще провести время наедине. Я помню его взгляд. Почему сейчас-то он возвел между нами стену? Мы не можем сделать все по правилам — я ведь уже жила у него. Мы даже провели ночь вместе. Какие, к чертям, правила?!

— Сумасшедший дом, — подвожу черту я. Подхожу к шкафам с одеждой, отодвинув дверцу, и охаю. Он практически пустой. Только те вещи, которые выбирала я остались. Похоже, Амир окончательно избавился от Мирославы в своей жизни и в своем доме.

Я переодеваюсь в самое обычное платье. Приближаюсь к открытому окну и, как в первый день своего заключения, заглядываю вниз. Тот самый пес снова роется в земле, раскапывая аккуратный газон, и я, тихо посвистев, пытаюсь обратить на себя его внимание.

Он поднимает голову. Кажется, в умных собачьих глазах я угадываю ясную мысль “опять ты, женщина?”.

— Тц-тц-тц, — подзываю пса я, поманив сложенными пальцами. Он мрачно смотрит на меня, даже не вильнув хвостом. Правду говорят, что животные похожи на своих хозяев. Этот вон какой недружелюбный, — как тебя зовут? Бобик? Шлепик?

— Вуф, — тихо произносит пёс. Похоже, он недоволен этими кличками.

— Ты кобель вообще? — интересуюсь я, — лежать! Покажи животик.

Он внезапно открывает огромную пасть и выплевывает что-то на землю. Я едва не выпадаю из окна от неожиданности. На отмостке дома лежит беленький смартфон. Очень похожий на мой. Я подхожу растерянно к шкафу, проверяю сумочку и вытряхиваю карманы джинсов. Пусто. Это действительно был мой телефон! Дьявол! Вопрос — как он попал к этому псу? Видимо, я по привычке пихнула смартфон в задний карман и тот выпал где-то во дворе.

Я выбегаю из комнаты. Амира рядом нет. Только слышу приглушенный голос, который доносится издалека — судя по всему, Амир с кем-то разговаривает. Плюнув на все, я иду на улицу, намереваясь отобрать телефон у глупого животного, которое не знает, что в этом маленьком пластиковом устройстве хранится почти всё: пароли от почты, пароли от банка, кодовое слово и прочая важная информация, которую я смогла восстановить после своего развода и потери прежнего телефона.

Во дворе я оббегаю дом и вижу, как пес выкапывает могилку для моего телефона.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Эй, — я мелкими шажками начинаю приближаться к животному, вытянув руку, — фу. Плюнь гадость. Это мое.

С детьми я знаю что делать, а вот с собаками — нет, поэтому страх немного сковывает меня, стоит только псу поднять голову. Может, стоило дождаться Амира, а?

— Отдай, — как можно ласковее повторяю я и сажусь на корточки, показывая, что ничем не угрожаю псу, — принеси пожалуйста. Я тебя поглажу. Ты хорошая, славная собака. Дай мой телефончик.

Он внезапно подскакивает и бросается ко мне. Всеми своими килограммами несется, тихо и почти неслышно, как тигр. У меня назревает инфаркт, когда между нами остаются считанные метры, но пес неожиданно тормозит, и, радостно виляя задницей, тычется мне головой в лицо.

— Господи, как ты пахнешь отвратительно, — шепчу я, выдыхая ледяной воздух из легких. Поднимаю дрожащую руку и глажу мощную и широкую голову, сглатывая подкатывающую к горлу тошноту. Несет от него мокрой шерстью, но прогнать или оттолкнуть его я побаиваюсь, — хорошая собака, хорошая. А телефон-то принесешь мне?

— Хан! — внезапно командует грубый голос, и я едва не падаю на задницу. Узнаю Амира, — сидеть!

Пес тут же послушно опускается на пушистый зад и делает вид, будто секунду назад и не пыхтел от восторга, обтираясь об какую-то незнакомую женщину по имени Рита. За спиной раздаются шаги, а потом Амир берет меня за руку и поднимает рывком с земли.

— Рита, у тебя части тела лишние завелись? — интересуется он тихо. Я отрицательно мотаю головой.

— Он же ласковый, — выдавливаю я, глядя на эту махину. Даже когда Хан сидит — его голова почти до груди мне достает. Огромное животное. А я вот точно отчаянная.

— Я б не сказал, что он ласковый. Одного торчка, который решил дом однажды грабануть, он едва не сожрал. Минутой позже я б появился — и тот тип отъехал бы на тот свет, — хмыкает Амир, потрепав пса по голове, а я передергиваюсь, — место! Пошел в свой вольер.

Пес срывается и послушно убегает куда-то за дом. Я провожаю его взглядом.

— Понимаю теперь, чем ты берешь, — слышу я отдаленно голос Амира, — со стороны очень заметно. Лаской. На хрена к нему полезла?

— Он мой телефон сожрал…

— Телефон купить можно, руку — нет. Дождалась бы меня и забрал бы я твой телефон.

— Ты был занят, — пожимаю я плечами. Стою по-прежнему спиной к Амиру. Не стану даже поворачиваться, я на него обижена, — а идти тебя искать я не стала. Вдруг мы случайно наедине окажемся? По правилам же все должно быть.

Наверное, у меня это вырывается очень ехидно, потому что я слышу, как Амир усмехается.

— Опять у тебя язык, как жало? Сама сказала, что женщиной на одну ночь быть не хочешь, Рита. Я-то могу пойти против правил, но тебя напряжет потом, если слухи пойдут. Я сменил всех, кто работал в доме. Считай, что ты с чистого листа все начала. Тебя все впервые видят.

Я замираю. Амир уволил всех?

— Зачем? — тихо интересуюсь я, оборачиваясь на него и поднимая взгляд, — уволил зачем? Потому что они видели, что происходило в этом доме, когда тут жила моя сестра?

— Отчасти, — спокойно отвечает Амир, — в принципе, была еще пара причин, но это уже неважно.

— А что с той нянькой…

— Ее ты больше не увидишь.

— Что с ней произошло? — пытаюсь настоять я. Хотя, если Амир не захочет — ничего он мне не скажет. Но мне правда сложно снова ничего не понимать.

Он, видимо, замечает выражение моего лица. Уверена, что и мысли легко угадывает. У него это хорошо получалось.

— Не отстанешь ведь? — хмыкает Амир, — мою бывшую жену она не любила, ты это знаешь. Поэтому поступила глупо. Попыталась от тебя избавиться и передала не тем людям информацию. Тимура хотели умыкнуть и потом шантажировать меня — заставить вырвать твою сестру из лап полиции. Чтобы не наговорила лишнего про Андреа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Господи, — пораженно произношу я, — ты с ней что-то плохое сделал, да? С нянькой.