Кэтрин Полански - Крупным планом

Ознакомительный фрагмент

Кэрри достала из комода два паспорта: свой и Эвелин. Чей брать? Вряд ли на съемочной площадке у нее будут проверять документы… А вот при пересечении границы — обязательно будут. И будет весьма неприятно, если обнаружится подлог. Взять два паспорта — нереально, ведь Эвелин полетит следом. Поколебавшись пару минут, Кэрри приняла компромиссное решение: взяла свой паспорт и водительские права Эвелин. В конце концов, паспорт волнует только пограничников, а в других случаях сойдут и права.

Оставалась самая трудная часть дела: разговор с родителями. Кэрри с сестрой решили, что проще будет поставить их в известность по телефону и сделать вид, что Эвелин уже уехала в Европу, а Кэрри собирается в Майами с друзьями, предварительно заехав на несколько дней в Лос-Анджелес.

Разговор прошел гладко, Оливия лишь слегка удивилась, что Эвелин улетела, не попрощавшись. Кэрри утешила мать, сообщив, что завтра приедет в Нью-Йорк. Не следовало пускаться во все тяжкие, не проведя разведку лично. Все-таки разговоры по телефону дают не слишком много информации об истинном положении дел.

Кэрри открыла дверь своим ключом. В квартире было тепло и солнечно, мама была, конечно же, на работе, а отец пропадал в лаборатории. Кэрри вкатила чемодан в свою комнату, приняла душ и выпила чаю за столом, покрытым бледно-голубой скатертью. В вазочке маялся завядший букетик маргариток, и девушка улыбнулась: такие букетики отец любил дарить маме, покупая их на перекрестке по дороге из лаборатории. Она уже собиралась отправиться в магазин, потому что холодильник, как всегда, был абсолютно пуст — без детей рассеянный ученый и деловая ассистентка миллиардера окончательно распустились, — когда услышала, как открывается входная дверь. Кэрри бегом кинулась смотреть, кто пришел.

Это — вот чудо! — оказалась мама, в стильном брючном костюме, на шпильках и с пакетами из супермаркета наперевес. За ней шествовал шкафообразный субъект, который тоже нес пакеты и страшно засмущался, увидев Кэрри. Девушка же с восторженным воплем повисла на шее у матери.

— Я и не знала, что ты приедешь днем, думала, это папа!

— Кэрри, солнышко мое, я тебя тоже очень люблю, но дай мне хотя бы поставить пакеты! — со смехом сказала Оливия Хедж. — Дейл, пожалуйста, оставь это все вот здесь. Спасибо.

— Вам больше не нужна помощь, миссис Хедж? — суровым басом спросил субъект.

— Нет, благодарю.

— Кто это? — полюбопытствовала Кэрри, когда за Дейлом закрылась дверь.

— Один из телохранителей Тони. Шеф иронично одолжил мне его, чтобы тот донес покупки, потому что папа, которому я звонила, придет только к вечеру. Давай перетащим все это на кухню и приготовим нормальный ужин.

Оливия быстро переоделась в домашнее платье и взялась за готовку. Кэрри в который раз восхитилась матерью: и готовить умеет, и помогает боссу править корпорацией.

— А тебя надолго отпустили?

Миссис Хедж взглянула на часы.

— До половины девятого я дома, и Саймон обещал прийти чуть раньше. Потом у Тони и Линды благотворительный вечер, и мне придется там быть. Да и тебе нужно выспаться. Ты говорила, что самолет завтра рано утром?

— В восемь. — Кэрри, покончив со своей частью кухонных обязанностей, села за стол и подперла подбородок кулаками. — Мам, у тебя очень много проблем сейчас, да? Когда я разговаривала с тобой из Гарварда, у тебя был замученный голос.

— Хм. — Оливия поставила рагу на огонь и села напротив дочери. — Как тебе сказать… Эта история со свадьбой — положительный момент, разумеется, но все это организовать не так легко. Я лично занимаюсь всем этим, хочу, чтобы Тони хотя бы женился нормально. — Мама улыбнулась. — Ничего, мы справимся. И корпорацию, надеюсь, не успеем развалить в предсвадебной лихорадке. Тони от счастья выдает идеи по развитию бизнеса одну за другой. Я еле успеваю записывать.

— А как идут дела у киностудии? — осторожно поинтересовалась Кэрри.

— Билл говорит, что хорошо, я в это сейчас не вникаю. — Ответ Оливии прозвучал достаточно равнодушно, что слегка успокоило Кэрри. Если мама не интересуется делами кинокомпании, то есть шанс, что никто ничего не узнает, пока фильм не выйдет в прокат.

— Понятно.

Судя по всему, у мамы действительно полно других забот, и она не станет отслеживать, кто снимается в фильмах «Мэтьюс пикчерс». Ну что ж, остается уповать на удачу. И спасибо Тони Мэтьюсу за то, что отвлек внимание Оливии – иначе, Кэрри подозревала, они с Эвелин так просто не отделались бы.

Глава 4

С тех пор, как к берегам, где нынче располагается Лос-Анджелес, причалили каравеллы конкистадора Кабрильо, от индейской деревушки Янг-На, находившейся тогда на этом месте, осталось одно название в учебниках истории. Пока самолет закладывал вираж, снижаясь, чтобы приземлиться в международном аэропорту Города Ангелов, Кэрри, сидевшая у иллюминатора, завороженно созерцала плавный изгиб берега и пляжи Санта-Моники, сверкающие башни делового центра, запутанные, словно клубки шерстяных ниток, развязки магистралей. Над городом висела серая дымка — Лос-Анджелес по праву считался самым неблагополучным в плане экологии городом США. «От смога никуда не деться», — так охарактеризовала город мама, провожая Кэрри в аэропорт.

Оливия полагала, что дочь отправляется вместе с друзьями-студентами, чтобы отдохнуть на пляже, а Эвелин уже улетела в Европу. Кэрри совсем не нравилось врать матери, но обещанная сестре поддержка оказалась важнее «правды, только правды и ничего, кроме правды». Эвелин была так счастлива, что Кэрри согласилась заменить ее, — совестно подвести сестрицу сейчас, когда она так уязвима. Конечно, она невероятно взбалмошна, но все-таки ближе Эвелин у Кэрри никого нет. Родители — это родители, а сестра-близнец — это человек, который не просто похож на тебя как две капли воды. Эвелин — та, кто понимает Кэрри лучше всех.

Самолет выпустил шасси, мягкий толчок — и вот он уже катится по бетонной полосе, выруливая к зданию аэровокзала. Пассажиры зааплодировали, потом начали собирать вещи.

Кэрри взяла свою легкую куртку и сумку и проследовала к выходу.

Выйдя из самолета, она словно легла в горячую ванну: в Лос-Анджелесе стояла жара, столбик термометра наверняка показывал больше тридцати градусов по Цельсию, и в первый момент у Кэрри дыхание перехватило. В Нью-Йорке тоже было жарко и чувствовалось дыхание океана, однако здесь, то ли от волнения, то ли после кондиционированного салона самолета, голова слегка закружилась. Кэрри прошла в огромное здание международного аэропорта, получила багаж и проследовала на выход. Она опасалась, что ее не встретят и придется добираться до студии самой.