Под его командованием - Рея Харп
Блядь. Интересно, нервничает ли он так же, как я, хотя трудно представить, чтобы он потерял контроль над своими эмоциями. Этот человек прошел войну, и каждый день в его руках находятся тысячи жизней. Замирание сердца ради женщины, которую он хочет трахнуть сегодня вечером, уж точно не входит в список его приоритетов.
Большая часть кортежа проезжает мимо, останавливаясь в нескольких метрах впереди нас. Между машинами как раз образуется свободное место, и, точно зная, что делать, Грэм заводит двигатель и совершает короткий разворот, чтобы встроиться в оставленный для нас промежуток.
Затем на несколько мгновений время замирает.
Ветер хлещет по стеблям высокой нескошенной травы на обочине, пригибая их к земле, но, если не считать этого простого ритмичного движения, никто не смеет даже пошевелиться.
Тишина стоит оглушительная, и даже я перестаю ерзать на сиденье. Возникает чувство, будто хищник только что взял меня на прицел, и у меня будет больше шансов выжить, если я просто замру.
Звук открывающейся дверцы привлекает мое внимание, но это всего лишь Грэм: он выходит из машины и направляется к последнему внедорожнику в кортеже. Он не садится внутрь, а остается ждать снаружи, глядя прямо перед собой, словно ему приказано держаться от чего-то подальше. Словно теперь ему приказано держаться подальше от меня.
Я остаюсь здесь совершенно одна и прекрасно знаю, что произойдет дальше.
Через несколько секунд Роуэн сядет рядом со мной, а я должна буду сделать вид, будто это самая обычная поездка, ничем не отличающаяся от любой другой.
Но ведь это не так, не правда ли? Потому что спустя столько лет Роуэн наконец увидит меня, а я увижу его, и когда он ко мне прикоснется, я просто сгорю заживо — ведь как еще мое тело может отреагировать на его прикосновения, если не обратиться в пепел от того, насколько всецело он меня поглощает?
Я поворачиваю голову влево, сосредотачивая взгляд на колышущейся траве. К моей машине приближается мужской силуэт; я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила его, пока он был вдалеке.
Слышится щелчок открываемой двери, и я вижу лишь его торс и сильную руку, опирающуюся на сиденье рядом со мной.
Кожа обивки тихо скрипит под его весом.
Пространство уступает его присутствию с тихой грацией.
А затем —
— Здравствуй, ангел, — произносит он таким низким и нежным голосом, что, несмотря на волнение, мое тело само поворачивается к нему. Словно оно решило, что теперь не я его хозяйка, а Роуэн.
— Роуэн...
Его глаза встречаются с моими, и я забываю обо всем на свете.
Когда я видела его в последний раз, ему только-только исполнилось двадцать семь; через пару недель после нашей встречи я поискала информацию о нем в интернете. За прошедшие пять лет он стал выглядеть еще более безупречнее... словно закаленная сталь.
Сейчас, в тридцать два года, от него так и веет мужской силой и властью. Его плечи стали шире, мышцы — рельефнее, а эти глаза... блядь, эти глаза могли бы заставить меня замолчать одним лишь мимолетным взглядом, если бы захотели.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, вызывая у меня искреннюю улыбку.
Я даже не вспоминаю о девяти часах работы, которые отпахала сегодня, или о том, что у меня почти не было времени подправить макияж и переодеться.
Судя по тому, как он на меня смотрит, я знаю, что он не лжет: если сейчас он считает меня красивой, значит, так оно и есть, ведь я готова быть той, кем он захочет меня видеть.
— Я очень, очень нервничаю, — выпаливаю я.
Он улыбается, и это напоминает мне о той самой улыбке, которую он подарил мне в день нашей первой встречи.
— А я чертовски изголодался по тебе. Иди ко мне, ангел.
Он берет мое лицо в свои мозолистые ладони и притягивает к себе, прижимаясь ртом к моим губам. Его губы мягкие, и поначалу поцелуй получается нежным. От него исходит потрясающе мужественный аромат — кожи, хвои и того самого приглушенного оттенка запаха, который я так и не смогла разгадать.
Он издает глухой стон, и я проглатываю этот звук, прежде чем его язык проскальзывает вперед, настойчиво требуя доступа. Я открываюсь ему, и тихий скулеж перетекает из моего горла в его, когда я откидываю голову назад, позволяя ему пожирать меня. На вкус он как свежая утренняя роса на листьях мяты в долине, и я льну к его губам, жаждая получить больше, жаждая получить его целиком.
Я инстинктивно кладу руки на его предплечья, чувствуя, как под кителем напрягаются мышцы, но этого недостаточно — мне хочется прикасаться к каждой частичке его тела, поэтому я перемещаю пальцы на его грудь. Кажется, он хочет того же самого, так как опускает руки на мои бедра, и каждый сантиметр моей кожи мгновенно покрывается мурашками.
Он хочет меня так же сильно, как и я его, если не больше.
Я улыбаюсь сквозь поцелуй, и он отстраняется; тяжело дыша, он сверлит меня взглядом, слегка нахмурив брови.
— Твой вкус превосходит все мои фантазии. И что же нам с тобой делать, м-м?
— Роуэн... я так... пожалуйста, ты должен...
Я даже не понимаю, о чем именно его прошу, просто хочу, чтобы он взял меня прямо здесь, в окружении всех этих мужчин, ожидающих нас в своих машинах.
Прямо сейчас меня не волнует абсолютно ничего и никто другой.
— Будь хорошей девочкой и сними это для меня, — произносит он, пока его пальцы забираются под мою юбку и стягивают трусики до середины бедер. Я приподнимаюсь, опираясь на него, чтобы он мог стянуть их полностью.
— Откинься назад и позволь мне рассмотреть тебя.
С трепещущим сердцем и узлом волнения внизу живота я выполняю его просьбу: прислоняюсь спиной к дверце и застенчиво раздвигаю ноги. Он проводит рукой по лицу, а я жду его следующего приказа.
— Нет, откройся для меня, ангел, раздвинь ноги шире.
Я судорожно выдыхаю, раздвигая ноги чуть больше. Я знаю, что этого, скорее всего, недостаточно, но от того, с каким голодом он пожирает меня взглядом, я чувствую себя досконально изученной и абсолютно беззащитной.
Его руки внезапно обхватывают мои лодыжки, и одним быстрым движением он поднимает мои ноги, закидывая их себе на плечи. Я ахаю и хватаюсь
