Развод. Все решено - Элен Ош

в свою очередь передала Виталику. Отойдя к окну, он внимательно изучил фантик и коротко: "Я скоро вернусь", вышел из палаты.

Я осталась с дочерью, ожидая дальнейших врачебных указаний. Прошло примерно с полчаса, когда за дверью из коридора раздался грозный голос Андрея:

— А ты что здесь делаешь?

Глава 6. Ты изменяешь мне

— Повторяю вопрос: Белов, что ты здесь делаешь?

— Спасаю твою дочь.

— Серьезно? Ты ничего не попутал? Моя дочь, слава богу, в судмедэксперте не нуждается. Обойдемся обычными врачами. Для живых.

Я не выдержала. Открыла дверь палаты и вышла в больничный коридор. Сцена не из приятных: бывший и нынешний муж схлестнулись в словесной дуэли. Конечно, Андрея можно понять: позволив Виталику видеться с родной дочерью в нашем доме, он никак не предполагал вмешательства моего бывшего в нашу жизнь.

С другой стороны, Виталик по жизни — добрый самаритянин. Готов помогать всем, кто попал в беду. Даже, когда его не просили. Эта его черта характера иногда становилась камнем преткновения в наших отношениях.

— Андрей, перестань! Пожалуйста, не устраивай сцены ревности на пустом месте. Виталик, спасибо, что помог. Я ценю это. Правда!

Лучшее, что мог сделать Белов в данную минуту — это уйти. Я посмотрела ему вслед с неприятной горечью на душе: оставила этого человека ради Волкова, который наплевал в ту самую душу, изменив мне. Слова гадалки никак не хотели покидать сознание, а мои личные подозрения все больше переставали быть беспочвенными. Ну не может мужик быть настолько занят работой, чтобы не ответить на звонки жены, когда та настойчиво пытается дозвониться.

Я вернулась в палату к дочери. Андрей сидел рядом с Дашей. Держал ее за руку. Гладя по волосам, шептал слова поддержки. Даша обожала папу. Он для кнопочки был героем. Только для меня эта маска слетела с лица Волкова.

Жить и дальше в неведении было невыносимо. Но не спрошу же я в лоб: ты изменяешь мне? На смех поднимет и отбрешется. А я останусь в дерьме, как и сейчас.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — неожиданно спросил Андрей. — Бывший вниманием завладел? Воспользовавшись случаем.

— Волков, ты что несешь? Ты себя слышишь?

— Слышу и вижу.

— Я мобильный в машине забыла. После того, как тщетно пыталась дозвониться до тебя. Вот чем ты тогда занимался? Я чуть с ума не сошла, когда мне сообщили из садика про Дашу. А ты...

— Я работал.

— Да ты постоянно это говоришь. Только я уже сомневаться начала в твоем профессионализме. Ты даже мое кольцо не потрудился найти. Может, сам забрал и не признаешься?

— Ксюш, ты сериалы насмотрелась? На кой хер мне кольцо?

— Ну, не знаю. Подарил кому-нибудь, — парировала я.

— Кому? — взревел муж.

А я оглянулась на дверь: сейчас придет персонал и выгонит нас к чертям. А я планировала остаться в больнице с дочерью маленькой.

— Слушай, у нас дома частенько проходной двор. Родня, друзья. Я говорил тебе, чтобы убрала кольцо в укромное место. Что ты отвечала? Да кто покусится? Все свои! Твои слова? Но знаешь, Ксюня, я не удивлюсь, если кольцо стащил Белов.

— Да ты что? Зачем ему это надо?

— Нас рассорить, например. Ты ведь считаешь, что его украл я. У собственной жены. Для кого? Для любовницы? Бред, Ксюша! Я бы другое купил.

— Ну знаешь, Андрей! Ты...

Я не успела договорить. В палату вошли врачи и полились разговоры о состоянии Даши. Они задавали вопросы, я отвечала и на минуту пожалела, что Виталик ушел. Он бы быстрее и понятливее объяснился с медиками. Андрей же стоял у окна, напряженно слушая и не вмешиваясь.

— Я распишу назначения и начнем лечение, — пояснил врач. — За недельку девочку поднимем. После в поликлинике продолжите курс: физиотерапия и прочее. При выписке получите рекомендации.

— Я поняла. Доктор, я могу остаться в больнице? Даше всего три года.

— Да, конечно. Но палата на двоих пациентов. К вечеру все равно кто-то устроится рядом.

— Не страшно.

Когда персонал вышел, я подошла к мужу. До последних событий между нами не возникало разногласий. Я спокойно относилась к задержкам Андрея с работы. Также безропотно переносила перепады его настроения. Складочка между бровями частенько накладывала хмурый вид на весь облик Андрея, но раньше это предавало харизмы Волкову. И никак не относилось ко мне.

— Не сердись, Андрей! Ну, пожалуйста, — почему-то именно я оправдывалась, оказавшись на скамье подсудимых, в то время как он занял отведенную по жизни роль обвинителя. — Ты можешь привести мне одежду, полотенце и средства личной гигиены? А еще пижаму для Даши и трусики.

— Может, я посижу с дочерью? А ты съездишь сама и все соберешь. Я обязательно что-нибудь забуду.

— Хорошо. Давай так. Я быстро. В течение часа управлюсь. И черт, Андрей! Я так гнала в больницу, что дважды нарушила правила дорожного движения. Ты не мог бы...

— Если ты попала на камеру видеонаблюдения, то увы: я уже ничего не смогу сделать. Раньше, когда стояли простые гаишники, я бы уладил проблему.

— Ясно. Хорошо. Впредь буду осмотрительнее. Если, конечно, права не отберут, — ответила я, подхватив пальто и ключи от машины.

— Не отберут. Вот здесь так и быть: похлопотать смогу. Не все Белову впереди поезда бежать.

— Андрей, ты опять?

— Иди уже! У меня времени мало, — рявкнул муж, а я поцеловала дочь в лоб и выскочила за дверь палаты.

Уже из машины я позвонила Виталику. Он словно ожидал звонка и ответил моментально:

— Ксюша, я слушаю. Как там Даша?

— Приходили врачи. Сегодня начнут лечение. Виталик, у меня к тебе просьба. Ты сейчас очень занят?

— Для тебя найду время. Что ты хотела?

— Андрей остался в больнице с Дашей. А я еду домой за вещами. Можешь подъехать к нам? Не люблю говорит по телефону за рулем.

— Конечно, Ксюша! Уже лечу.

Глава 7. Не шути с этим

Я носилась по квартире, собирая вещи для больницы. Лолочка пушистым клубочком бегала за мной, предчувствуя скорую разлуку.

Насколько собаки чувствительны к человеческим эмоциям! Стоило когда-нибудь присесть в расстроенных чувствах, как Лолочка просилась на ручки и тщательно вылизывала лицо, собирая негатив. Успокаивала, как могла. И ведь помогало. Но при этом каждый раз собака заболевала.

Раньше бы я не подумала, что такое возможно. Но поговорив с другими владельцами питомцев, убедилась в этом. Они рассказывали точно такие же истории. Собаки — эмпаты: чувствуют нашу боль и сопереживают.

— Лолочка, девочка моя рыжая, — я подхватила питомца и прижалась к