Опасная для босса - Элен Ош

А перед ним на большом пне один из джигитов дрова колет. Я невольно засмотрелась на обнаженный торс мускулистого мужика.

Как он лихо руку с топором над головой заносит, придерживая левой чурбан. Хрясь! И пополам его. Склоняется, подбирает и бросает в сторону, где уже кучка образовалась.

А другой вышел из сарая, взял несколько готовых поленьев и обратно пошел. Видимо, дровяной склад у них там.

Круто, конечно! К зиме парни готовятся заблаговременно, чтобы камин топить. Явно в таком особняке он не один.

Но вот о побеге нечего и думать. Едва я окошко открою, как буду на виду у этого дровосека с топором. Опасно! Черт…

Настойчивый стук в дверь заставляет вздрогнуть. А голос самого босса не предвещает ничего хорошего.

— Матильда, на выход!

— Одну минуту, — тут же откликаюсь и отлипаю от окна.

— Тридцать секунд, — устанавливает новые сроки для рекорда Валех.

Пока я раздумывала что к чему, ни шикарным во всех смыслах унитазом не воспользовалась, ни руки не помыла. А стоило бы! Неизвестно, что будет дальше и позволят ли мне снова отлучиться.

Проходит явно больше времени, прежде чем я открываю дверь и нос к носу сталкиваюсь с хозяином дома.

Валех небрежно прислонился к косяку и глаз с меня не сводит. Был бы демон, точно прочитал бы мысли. Хотя и так не дурак: бросает взгляд через мое плечо. Явно на окно смотрит.

Невольно тоже оглядываюсь и губу закусываю. Портьеру не вернула в прежнее положение. А у него все настолько идеально, что вероятнее всего Вал помнит, как выглядит уборная, когда ее не касаются чужие руки.

Поворачиваюсь к нему.

Глаза прищурил. Смотрит холодно. А у меня по спине испарина прошла, и ладошки вспотели. Хоть возвращайся, чтобы снова помыть.

— Сбежать хотела? — цедит сквозь зубы.

Глава 9 Одним "спасибо" не отделаешься

Выдерживаю его взгляд и небрежно пожимаю плечами:

— Просто на двор смотрела. Там твои люди дрова рубят. Лето только началось, а вы уже к зиме готовитесь. Похвально!

Вал срывается с места. Едва не сносит меня с пути и подходит к окну. Выглядывает. Задергивает портьеру и возвращается.

Я в недоумении смотрю на него. Теряюсь в догадках: что не так? Мужиков полуобнаженных увидела? Ну, так извините. Я в гости не напрашивалась.

Но молчу. Не рискую спрашивать.

Валех берет меня за руку и выводит в коридор. Прижимает к стене и снова смыкает на шее свои пальцы. В ухо шепчет:

— Осторожнее будь! Чем меньше знаешь, лучше спишь. Слышала такую поговорку?

Киваю. Но по-прежнему ничего не понимаю. Если ему есть, что скрывать, пусть не приводит посторонних, а еще лучше: отпустит меня.

Но опять молчу. Потому как его губы снова скользят по шее, а у меня проблемы с дыханием начинаются.

Каждое его прикосновение подобно электрическому разряду. Эпицентр фокусируется в месте поцелуя, от которого разлетаются по телу молнии.

А вместе с Валехом за какой-то час я обнаружила в себе несколько эрогенных точек, о которых не подозревала. Но, скорее всего, их никто и не касался. Да и поцелуи никогда не вызывали того томления тела и пробуждения тайных желаний.

Что я несу! Вонзаю ногти в кожу ладони, заставляя мысленный вихрь утихнуть. Мне домой надо, а не о зонах думать.

— Валех, — выдыхаю, упираясь ладонями в его плечи.

Он прерывает поцелуи и смотрит на меня:

— Что?

— Отпусти меня, пожалуйста! Мне родителей жалко. Волноваться будут! А телефон в сумочке остался, а она у Светки. Я даже смс отправить не могу.

Опять в полном молчание берет за руку и ведет за собой, возвращаясь в гостиную. Усаживает меня за стол по правую руку от себя, сам во главе стола.

Глазами пробегаюсь по блюду, на котором горкой лежат сочные куски жареного мяса, на других тарелках запеченные овощи и прочие разносолы.

Едва слюной не давлюсь от обилия яств. А Валех вином бокалы наполняет. Мне подает. И как в одном из фильмов, короткий тост выдает:

— Ну, за смелость!

Я втягиваю ноздрями терпкий аромат красного вина. На голодный желудок мне и глотка хватит, чтобы в голове зашумело.

Чуть пригубив, ставлю бокал на стол, а вот от шашлыка не отказываюсь.

Мясо сочное, мягкое. С тонким ароматом дыма. Откусываю легко. Медленно, с упоением смакую его. Даже глаза от удовольствия закрываю.

— Расскажи, девочка, подробнее, как так получилось, что спорила на меня?

— А потом отпустишь?

— Нет. У нас уговор был. При свидетелях. Ты просила о поцелуе, я подарил его. Спор ты выиграла. Теперь отдавай должок. Все честно!

Пьет вино и хитро поверх края бокала на меня смотрит. Глазами смеется.

А я даже не знаю, что хуже: когда строгий Валех или как сейчас, с иронией.

— Так, расскажешь? А я тебе телефон верну, — продолжает он условия выставлять и с соседнего стула поднимает мою сумочку.

— Откуда она у тебя? Хотя да, глупый вопрос. Отдал приказ. Парни доставили. Все, что угодно боссу, да?

— Тише, тише, девочка! Слишком гонора много в голосе стало. Не забывай, где ты и перед кем.

— А что мне терять, Валех? Ты все равно сделаешь, как тебе угодно. Разве нет?

— А это от тебя зависит, сладкая.

Открывает сумочку и беспардонно шарит в ней. Достает телефон и протягивает мне.

Тянусь за ним, но он с усмешкой отклоняет, не позволяя забрать мобильный.

— Не все в этой жизни дается так легко и гладко, как хотелось бы, Матильда. В девяносто девяти процентах стоит приложить усилия, прежде чем триумфом наслаждаться. И лишь один процент — это удача.

Я убираю руку и откидываюсь на спинку стула, задумчиво глядя на Кайсарова. А ведь он прав! Взять хотя бы этот дурацкий спор: смогу или нет.

Следуя логике Валеха, я могла бы сейчас горько рыдать дома в одиночестве, сбежав от очередных насмешек девчонок, проявив слабохарактерность.

Но с другой стороны, теперь мне самому Валеху надо доказывать, что не слабо. На те же виллы наступаю, только удар будет ощутимее. И что делать?

— О причине спора я уже говорила. Не вижу смысла повторять. Лучше сам расскажи, в чем будет заключаться мое недельное участие в твоей жизни.

— Упрямая девочка, — смеется.

— Почему?

— Я говорил, что ты срок отработки уже на месяц растянула. Но это было до ужина. Мы до сих пор не пришли к единому мнению, потому я еще добавлю штрафной месяц.

— Дорого же твои поцелуи стоят, — теперь я усмехаюсь.

— Со мной не прогадаешь, если по уму, опасная моя девочка. Подумай