Честный обм(а)ен - Лила Каттен

этого представления за глаза, что я больше ни в один клуб не явлюсь. Никогда. Не зарекаюсь, а констатирую данный факт для протокола.

– Какая послушная. Боишься? – ага, издевайся ублюдок. Скорей бы уйти отсюда.

– Боюсь. И не стыжусь своего страха. Таких психов, я еще не встречала, – ну вот зачем снова дергать этого недо-тигра за усы?

Отрежьте мне язык.

– И продолжаешь дерзить мне? Может быть, ты передумала?

– Нет, – сама себя уже смешу, – простите. Я просто хочу домой.

Он посмотрел на мою руку, что придерживала лиф платья и встал. Отошел к встроенному шкафу и вытащил оттуда рубашку. Протянул ее мне, а я стояла и смотрела на него, как дурочка, не понимая, что за акция благородства.

– Возьми и надень, – изогнул бровь и произнес. – Или хочешь бегать по клубу светя своими сиськами? Тогда очередь из желающих станет куда больше, и ты уйдешь отсюда потрепанная сильней, чем сейчас.

Выхватила предложенную вещь.

– Чем после себя, видимо хотел сказать? – пробормотала я, одевая одежду отвернувшись.

Снова стою и жду, что дальше. Рубашку я застегнула на все пуговицы и плевать как это выглядит. Потому что, она оказалась длинней моего платья. Вот не хотела, ни покупать его тогда, ни одевать сегодня. И во всем виновата моя подруга.

– Держи, – протянул мне мою сумочку, но отдавать не спешил, даже когда я, за нее ухватилась, – если захочешь продолжить позвони, там внутри моя визитка.

Я негромко засмеялась. Он отпустил наконец клатч, и я решилась снова ему ответить:

– Уж лучше я отгрызу себе руку или ногу, чем лягу под такого, как ты. Понял?

Вот так умница, а дверь то мне еще не открыли. Это я поняла, как только она не поддалась вновь. Видимо он еще не все сказал:

– Так вот, – продолжил. Когда он наговорится уже, – если захочешь продолжить начатое, позвони. Цена та же.

– Дверь открой, торгаш, – фыркнула я.

Он засмеялся, но выполнил просьбу.

Там, стоял тот же бугай. Глянул на меня, как на прозрачную амебу, усмехнулся и пошел вперед, ожидая, что я двинусь за ним. Ну, что ж, мне пофиг, лишь бы отсюда убежать скорей.

Спустившись вниз, я увидела подругу, она явно была напряжена и стояла рядом с какой-то девушкой. Увидев меня, рванула со всех ног в мою сторону.

С визгом «Где ты была?», – она кинулась обниматься.

– Потом расскажу, давай уйдем отсюда?

Кристина оценила мой наряд и, наверное, мое внешнее состояние перечить не стала.

Мы приехали домой и только там, я смогла спокойно выдохнуть. Я почувствовала себя в безопасности. Мама спала, и я была этому несказанно рада. Что-то ей объяснять не смогла бы, лгать не умею. Даже попытку, она бы сразу поняла. Кристинке я не стала рассказывать все. Так же, как и кто именно был тот, что якобы зажал меня в туалете. Но, она попыталась возразить на мой протест, никогда больше не ходить в клубы.

Ну уж нет. Туда я больше ни ногой. Хватит с меня приключений.

Сходила в душ и уснула, даже слишком крепко. Но перед сном, загадала желание, словно маленькая девочка, никогда больше не встречать этого человека. Мысли же материальны? Вот и я понадеялась на то, что вселенная исполнит мое желание.

«Уж лучше бы, ты молчала дурочка в ту ночь».

Искаженное желание, до самого космоса дошло и исполнилось вне очереди.

Это мое наказание? Но за что?

Глава 3

Неделя зачетов прошла быстро. С ней я справилась на отлично. Узнала про академ и была удивлена, что мне предоставят его без проблем. Маме, я о своем решении пока не говорила. Она начнет отговаривать, но ссориться с ней я не намерена. Буду делать то, что считаю правильным.

Допуск к сессии был получен, и половина экзаменов проставлена автоматом. Я уже закинула объявление о репетиторстве на специальный сайт. А пока ждала откликов, сдавала оставшиеся два предмета и закрыла сессию.

Июньская жара брала свое. Жаркое лето намечается. Это сыграло нам с мамой на руку. Посетители в заведение захаживали все чаще. Кондиционеры творят чудеса в такой зной. Но этого слишком мало, недостаточно.

Следующую неделю я посвятила переводу на заочку и годовалому отпуску. Замдекана, мне в этом очень помогла.

После того, как я сообщила новость маме, она меня очень ругала. Но успокоилась также быстро, после доводов о том, что это лишь год. Все равно уже дело сделано.

Я получила, на выходных, пару заказов на перевод текста и была рада, заработанным деньгам.

В понедельник, проснулась, как обычно рано. Мне всегда легко удавалось утреннее пробуждение. После душа, я вернулась в комнату и стала одеваться, когда услышала, что к нам кто-то позвонил в дверь. Приглушенные голоса не позволили разобрать, о чем речь, но дверь быстро захлопнулась, и мама видимо вернулась в кухню. Уже в коридоре я услышала грохот.

Мама!

Я ринулась в кухню и увидела ее на полу без сознания. Подбежала и пыталась привести в чувство.

– Мам… мам. Что случилось? Мам, пожалуйста, – одной рукой я держала ее за голову, потому что, упала она на плитку, а другой звонила в скорую.

Быстро обрисовала ситуацию и назвала адрес.

Господи. Да что такое? Почему, моя семья не вылезает из этого болота? Сколько мы еще будем вот так жить? Как надоело бояться жить, улыбаться. Ведь все было иначе.

– Мамочка, только держись. Все это временно. Мы сможем выстоять.

На моих руках женщина, что не знала бед со своим здоровьем. Когда-то счастливая и излучающая добро и любовь, давно сдала по всем фронтам. И что, если сейчас она окончательно сдалась? Она так устала от всего.

– Только не сдавайся, мам. Ты мне нужна.

Похоже слезы стали нашим семейным атрибутом.

Я гладила ее по голове и шептала о том, как сильно я люблю ее. О своих мечтах и планах, обещаниях. Потом, заметила под столом конверты и бумажки.

Дотянувшись, взяла их в руки и поняла, что, когда приедет скорая тут уже некому будет открывать им дверь.

Долги.

Господи. Да откуда нам взять такие деньги?

Теперь понятно, от чего ей стало плохо.

Мы задолжали везде. И уже прошли все сроки и отсрочки данные нам еще год назад. Мы обязаны заплатить банкам. Иначе заберут квартиру и кафе. Шесть миллионов. Откуда такие проценты? Когда мы вообще успели такие деньги потратить?

Суды, оплаты экспертиз, апелляции, счета в кафе, планируемый в кафе ремонт и оплата дизайнеров.

Это конец.

Мы никогда не найдем таких денег. Месяц