Криминальный развод (СИ) - Шварц Анна

И поймав мой ошалелый взгляд, не-бывший муж хмыкает.

— Не раскатывай только губу, Василиса. Я могу тебе мирно дать деньги, если ты не будешь взбрыкивать. Но ты должна быть в курсе, что твоя жизнь стоит очень дешево, если уж что.

Если я подам заявление на раздел имущества. Господи Иисусе, сколько он там накопил, если готов так легко расстаться с пятью лимонами? И как?

Нет, другой вопрос: кто, черт побери, тогда украл мою кофеварку?

Ярославу нет смысла скрывать этот проступок, если сейчас он может купить сто тысяч таких кофеварок. А я пять лет ненавидела его...зря, получается? Кто же эта крыса поганая?

— Василиса.

— Мне не нужны твои деньги, — выдыхаю я, и, очнувшись, убираю руку с кубиков пресса, — развод я тебе дам.  Уходи.

Понимать, что ты ошибалась так долго... опустошает немного.

— Что изменилось-то?

— Я же сказала, — вздыхаю я, — дело принципа было. Если ты не крал кофеварку...

Я пожимаю плечом, не договорив. Можно было бы потребовать у него отступные, но будем честны — ну лежал он на диване, пока я работала. Мои проблемы? Мои. Могла бы лечь рядышком. 

* * *

Я слышу шорох одежды. Кажется, не-бывший муж наконец, спрятал гребаный пистолет. Мне нервно находиться на одной кухне с человеком с пушкой в кармане, но еще хуже, когда он ее демонстрирует с плохими намерениями.

Поверить не могу. Ярослав и пистолет.

— Уходи, — повторяю я, — я думаю, мы решили вопрос с разводом. Нам больше не о чем говорить.

— Ты приедешь ко мне и подпишешь соглашение. Отказ от совместно нажитого имущества, — внезапно произносит Ярослав, а я сдвигаю брови, поднимая на него взгляд.

— Что?...

— Что слышала, Василиса. Будет присутствовать нотариус, который заверит это соглашение.

— Подожди, — я поднимаю ладонь, — «к тебе» — это куда?

— Ко мне домой.

— О, — я кривлю губы в улыбке, — я думаю, мы можем зайти в любую контору и...

— Василиса, — перебивает меня холодно муж, — я собираюсь решить этот вопрос как можно более срочно. Поэтому ты приедешь ко мне.

Я не выдерживаю.

— И как отнесется твоя беременная невеста к тому, что у тебя дома была какая-то женщина? — ехидно спрашиваю я, — наверняка кто-нибудь добрый ей донесет. Она будет переживать и это плохо скажется на ребенке. Тем более, у нее большой срок.

— Ей будет не до этого, — Ярослав смотрит на меня так, словно пытается понять -— реально ли я беспокоюсь о его невесте или так... — она улетела рожать.

На Мальдивы?! Мои брови взмывают вверх недоверчиво. 

Черт, а что, там можно...? 

С другой стороны — почему бы и нет. Пальмы... тишина, океан. Легкий ветерок гоняет белый песок. Я моргаю, прогоняя видение и перевожу взгляд за окно. Лучше забудь, Вася. Вряд ли тебе такое доведется испытать.

Часть 8

Странно, что Ярослав не поехал поддержать свою будущую жену. Роды — это безумно волнительный момент. Я помню, как Лера рожала. Вроде бы, именно она звонила мне и кричала в трубку, что передумала и хочет уйти из роддома.

— Хорошо, черт, — произношу я, подумав немного, — я приеду к тебе.

Лишь бы ты от меня отвязался. Раньше ты меня бесил из-за своей никчемности, теперь бесишь своей успешностью.

— Я пришлю за тобой машину, — произносит Ярослав, сверля меня темными глазами, а я машу рукой.

— Не напрягайся. Я доеду на такси.

— Я пришлю машину, Василиса, — с нажимом произносит не-бывший муж, а я морщусь. Раньше бы он даже не подумал такое сказать. Мне вообще иногда казалось, что он не подозревал, что с работы я не телепортируюсь к двери, а еду на общественном транспорте, сначала дотопав до остановки по дождю, снегу, гололеду, жаре, а потом еще полчаса трясусь в автобусе.  Потому что его недоуменное лицо, когда я задерживалась из-за сильных пробок, я никогда не забуду.

А тут — черт побери! Машину он пришлет.

— Ладно, — отвечаю я, — учти, что моя задница привыкла к плавному ходу такси бизнес-класса, а не к раздолбанному эконому.

Он почему-то усмехается.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Кажется, сегодня ты приехала на обычном автобусе.

Я стискиваю зубы, чтобы не выругаться. Все-то он замечает.

— Черт с ним, речь не об этом, — Ярослав решает внезапно не заострять на этой теме внимание, — я пришлю свою машину с водителем. Будь спокойна насчет этого, и до завтра, Василиса. Кстати, смени замки, наконец. Эти крайне легко вскрываются.

Он уходит, а я мрачно провожаю его спину взглядом.

Значит, все-таки, действительно это не я забыла закрыть дверь, а он вскрыл замок. Сволочь. На этих криминальных делишках он поднялся?

Спустя несколько минут я выхожу в коридор и поворачиваю в двери ключ, а потом на всякий случай подпираю ручку стулом. Мне не нужны сюрпризы: меньше всего я хочу проснуться и обнаружить стоящую рядом с моим диваном темную фигуру Ярослава.

Умывшись, поев, и приняв ванну, я ложусь спать.

Почему-то, сегодня темнота и тишина в квартире кажется мне более одинокой и тоскливой, чем обычно.

* * *

Следующим днем я жду звонка Ярослава все утро, весь обед, и к вечеру начинаю напрягаться, чувствуя, как внутри бушует самая настоящая ярость.

Гребаный в рот!

Весь день я сижу накрашенная, в уличной одежде, готовая в любой момент сорваться и поехать, куда надо. Чертов Ярослав не оставил мне номер телефона, а попытки дозвониться по старым номерам, которые я откопала где-то в недрах старых документов, оказываются бессмысленными: на том конце трубки я слышу незнакомый голос и тут же сбрасываю вызов.

Когда, наконец, телефон звонит, я раздраженно принимаю вызов и рявкаю:

— Да?!

— Добрый день, это Василиса? — мягко спрашивает мужчина, — я по поводу студии...

О-о-о!

Я подавляю тяжелый вздох, отвечаю на вопросы клиента: да, студия большая, в ней евроремонт, с животными и детьми нельзя, соседи хорошие, договор хозяин подписывает минимум на год.

— Можно ли сегодня встретиться и взглянуть? — как-то грустно спрашивает дядька, — с женой разошлись. Теперь ищу срочно квартиру...

«Нет, я, к сожалению, занята» отвечать глупо. За этот объект я получу хороший процент. Пока Ярослав не купил квартиру, я должна браться за любую возможность заработать, тем более, бывший муж сегодня ни разу не почесался со мной связаться. Черт с ним, что случится за два часа моего отсутствия?

— Да, конечно, — отвечаю я, — когда вам удобно?

— Я могу быть там через час...

Отлично.

Бедный мужчина. Остаться перед Новым годом на улице — это очень обидно. Даже я не смогла бы вышвырнуть Ярослава так жестоко. Подождала бы первое января, хотя бы.

За то время, пока я собираюсь и еду в автобусе на объект, по-прежнему не поступает ни одного звонка от Ярослава. Когда я встречаю низенького дядьку лет пятидесяти — телефон молчит тоже. И только когда я показываю дядьке студию, а он радостно предлагает взять ее прямо сегодня, и мы договариваемся встретиться в офисе, телефон внезапно начинает настойчиво вибрировать в заднем кармане.

Я дожидаюсь, когда дядька покинет квартиру и принимаю вызов.

— Да? — отвечаю со вздохом, надеясь, что это не очередной мужик, которого вышвырнула жена из дома.

— Василиса, простите за задержку, — низкий, мужской голос только начинает говорить, а я уже каким-то шестым чувством понимаю, что это не клиент, — Ярослав хотел меня прислать за вами еще с утра, но случился форс-мажор. К сожалению, он сейчас в больнице...

— О, боже, — я растерянно перебиваю, похолодев. Неужели Ярослав отравился моей злостью? Ладно, шутки-шутками, но беспокойство почему-то неприятно дергает в сердце, — что случилось?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Стреляли в него, — спокойно сообщает мужик, словно это что-то такое, обыденное, а я таращу глаза, — Василиса, вы готовы? Ярослав потребовал, чтобы вы приехали сейчас же.

Сейчас же? После того, что мне рассказали? А если в меня выстрелят по дороге? Я не хочу светиться перед криминальными элементами. Пошли-ка вы к черту.