Джоу Росс - Радости и тяготы личной жизни

Кинлэн Гэллахер не оставил ей выбора. Ни шанса, ни лазейки. И если сейчас она дрогнет перед Рорком, перед его обидой, гневом, ее нервы не выдержат.

– Ты прав, – сказала она, положив ладони ему на грудь, чувствуя биение его сердца. – То, что было на Серифосе – чудо. Я никогда не забуду этого. Но это не было реальностью, Рорк, а просто сказкой, созданной для нас солнцем, морем и оторванностью от всех, кто знает нас.

Всю ту удивительную неделю будто на всей Земле жили только мы двое. И воспоминания эти останутся со мной навсегда. – Джейд отвернулась не в силах больше смотреть на него. – Но вот мы вернулись к нашей земной жизни, и у нас она у каждого своя.

– Но я надеялся, что ты согласишься соединить наши жизни.

– Значит, ты – в Сан-Франциско, а я – в Нью-Йорке?

– «Сезонная» брачная жизнь нынче в моде, Джейд, – ласково улыбнулся Рорк, показывая, что не собирается сдаваться так легко.

Ледяная дрожь забила Джейд.

– Ты делаешь мне предложение?

Сколько лет она ждала этого, готовая за эти слова отдать буквально все. И вот они прозвучали. Но страшная правда о ее родителях делала их невозможными и ненужными.

– Я люблю тебя, Джейд, – сказал Рорк. – Сейчас, оглядываясь назад, я знаю, что любил тебя, когда ты была еще Кэсси. Увы, я был слишком занят своими конфликтами с отцом, чтобы тогда, тем летом, понять, что ты – лучшее, что вообще было у меня в жизни. И хотя вообще я собирался обставить все должным образом – при свечах и с шампанским – что ж, ладно, время пришло, и я прошу тебя стать моей женой.

Внутри у Джейд все сжалось от боли.

– Кстати, о твоем отце, – с нарочитой небрежностью откликнулась Джейд. – Почему ты не сказал мне, что работаешь с ним вместе?

Смущением вспыхнуло лицо Рорка.

– Я не работаю с отцом. Он сделал мне заказ на проект здания для компании «Гэллахер: газ и нефть».

– Разве это не одно и то же? – удивилась Джейд. – Разве это не частная компания, где все и все – под контролем твоего отца? В конце концов, всем известно, что за «Гэллахер, газ и нефть» стоит единолично и исключительно Кинлэн Гэллахер.

– Так Ладно, – сказал Рорк. Плечи его будто обмякли. – Я ничего не сказал тебе только потому, что наконец поговорив с тобой о том лете и поняв, как гнусно обошелся с тобой мой папаша, я испугался, что тебе будет ненавистен сам факт моих отношений – пусть даже сугубо деловых – с человеком, который причинил тебе столько горя.

Если бы Рорк знал, сколько горя, подумала Джейд – Но как ты узнала об этом? – спросил Рорк.

– Это не имеет значения, – пожала плечами Джейд.

– Я ведь собирался сказать тебе об этом.

– Неужели? Когда же? До нашего бракосочетания или после?

Он медленно провел ладонью по лицу. Боль, обиду, недоумение она видела в каждой черточке его такого красивого, такого дорогого лица, в его бездонных темно-голубых глазах.

– Послушай, у тебя был жуткий день, – наконец сказал он. – Может, мы закажем сейчас сюда ужин, а ты пока примешь тонизирующую ванну А поговорим мы позже, когда ты отдохнешь и расслабишься...

– И стану более сговорчивой, ты хочешь сказать? – закончила Джейд, складывая на груди руки.

Он смотрел на нее так, будто никогда не видел раньше. Что в какой-то степени соответствовало действительности. Раньше она с легкостью соглашалась на все, что бы от него ни исходило.

Теперь ни в коем случае она не могла себе этого позволить.

– Когда ты отдохнешь, – твердо повторил Рорк. Он приблизился к ней, но она отошла в сторону. – Ну как, Джейд? – улещал ее Рорк. – Мы неторопливо, вкусно поужинаем, а остаток ночи проведем вместе, чтобы вновь узнать друг друга.

«Ни в коем случае этого нельзя допустить», – мелькнуло у Джейд.

– Я не могу.

– Не могу? – нахмурился он, потемнев лицом. – Или не хочу и не буду?

Ни на какие его уловки она не попадется, твердила про себя Джейд, то что эмоции возьмут верх, нервы откажут, как тогда на Серифосе, и прежде чем она успеет что-то сообразить, они окажутся в постели и предадутся греху кровосмешения.

– Мне надо учить текст на завтра. – В подтверждение своих слов она достала из сумки сценарий ролика, который ей дал Сэм. – Мы делаем рекламный ролик для телевидения, а я даже представления не имею, где паузы, где выделять слова; я вообще впервые с этим сталкиваюсь. Правда, мне нужно подготовиться, Рорк.

– Мы можем вместе заняться этим после ужина, – предложил он. – Я помогу тебе выучить текст До чего, до чего же соблазнительно это было.

Скажи ему, где-то в глубине сознания подсказывал тихий голос. Скажи ему все о Белл и Кинлэне, и он опровергнет это, у него будут доказательства – неважно, какие – того, что это дикая ложь, и все. Все преграды будут преодолены, ничто не помешает им быть вместе. Как предписано судьбой – быть вместе. Навсегда.

– Не думаю, что это пойдет на пользу, – вместо этого сказала Джейд. Пробило час ночи. – Уже совсем поздно. Мне действительно пора идти.

– Я не верю своим глазам, – едва слышно произнес Рорк, но Джейд поняла его слова. – О'кей. Тогда может, позавтракаем утром вместе?

– Я никогда не ем перед съемками.

– Тогда просто выпьем кофе. Черный, без сливок, без сахара, гарантирую, что ни унции лишнего веса не появится.

– Я уже сказала Сэму, что кофе мы польем в студии.

Это было не совсем так, но по неистовой гримасе, исказившей лицо Рорка, Джейд поняла, что нанесла точный удар.

– У тебя завтрак с Сэмом Сазерлендом?

– Не завтрак, а кофе.

– Завтрак, кофе, какая разница, что ты там ешь или пьешь, – отмахнулся от ее слов Рорк. – Какая разница, когда ты проводишь время с ним, а могла бы провести его со мной.

– Он мой шеф.

– Неужели? По возрасту он тебе в отцы годится.

Ревность Рорка была очевидной. Через боль Джейд сказала себе, что это его чувство может сейчас оказаться ей на руку.

– Не так уж он стар.

– Я слышал, что ему пятьдесят пять, Джейд.

А тебе двадцать три. – Рорк скрестил на груди руки. – Если я разбираюсь в арифметике, то на возраст твоего отца он как раз тянет.

Джейд пожала плечами.

– Повторяю, Сэм – мой шеф. Между нами вообще ничего нет.

– Пока нет. Но этот человек известен своей репутацией. Он прославился тем, что за свои миллионы покупает все, что захочет.

Джейд резко выпрямилась, напряглась.

– Значит, ты полагаешь, что и я – продаюсь?

Она даже не скрывала своего негодования.

– Я полагаю, что ты себя ведешь очень странно. На острове, где мы были вместе, ты дала мне понять, что я тебе дорог, важен, что для меня есть место в твоей жизни. А сегодня, спустя всего четыре недели, ты вовсю увлечена работой с Сазерлендом, да так, что даже не соглашаешься найти окно в своем проклятом графике, чтобы выпить со мной элементарную чашку кофе!