Пенелопа Уильямсон - Неукротимое томление

— Делия — моя новая мама, — гордо объяснила Тилди. Тайлер вздрогнул, как шпион, застигнутый врасплох. Грудь его словно пронзило иглой, и он глубоко, болезненно вздохнул.

Боже правый, что же это такое? Почему он не может побороть желания к этой девушке? Делия больше не была его девчонкой из таверны. Теперь она — чужая жена.

— Делия!

Натаниэл Паркес направлялся к ним через лужайку, шагая так быстро, что деревянная нога словно подбрасывала его.

Услышав его голос, Делия передала мяч одному из мальчишек и, опустив юбки, побежала навстречу ему. Она слегка запыхалась, и ее грудь быстро поднималась и опускалась, тесно прижатая корсажем.

Тайлер заставил себя отвернуться.

Нэт же, казалось, вовсе не замечал очарования своей новой жены.

— Что ты делаешь? — сердито спросил он.

— Я просто показывала девочкам, как бросать мяч...

— Я это видел. Я спрашиваю, зачем ты позоришься? — Он раздраженно взмахнул рукой. — Разве не понимаешь, что все смотрят?

Он несколько все преувеличил. Большая часть женщин все еще возилась у столов, убирая пустые тарелки и блюда, а мужчины столпились в другом конце лужайки, готовясь к на-чалу скачек.

Делия подняла на него глаза, наморщив лоб.

— Но что плохого...

— Плохого?! Тебе безразлично, что подумают люди? И потом, Делия, я вовсе не хочу, чтобы ты показывала моим дочерям такой дурной пример. Моя Мэри и смотреть бы на такое не стала, не то что в этом участвовать.

Делня сникла и опустила голову, точно он ударил ее по лицу.

— Извини... Я не подумала.

Гнев охватил Тайлера, и он открыл было рот, чтобы вступиться за Делию, но вовремя остановился. Если Нэт Паркес не хочет, чтобы его жена играла в стулбол, то, разумеется, имеет полное право запретить ей это. Тайлер немедленно перевел дыхание и разжал кулаки. Однако то, с каким неистовством и безрассудством он готов встать на защиту Делии, поразило его.

Нэт потрепал Делию по волосам так, словно она была дрожащей собачонкой, которую он только что высек.

— Ну, ладно. Я знаю, у тебя не было умысла позорить меня.

В этот момент полковник Бишоп забил в металлический треугольник, собирая» всех к началу скачек. Мэг, видевшая унижение Делии, торжествующе ухмылялась. Выскочив из-за спины Тайлера, она вприпрыжку побежала к отцу.

— Скачки скоро начнутся, папа. Смотри, не опоздай.

Тайлер помог Тилди подняться, и она тоже помчалась к отцу. Нэт подхватил ее, поднял и усадил на плечи.

— Ну, пойдемте, девочки, — сказал он и улыбнулся Тайлеру. — Благодаря свадебному подарку нашего доктора я собираюсь выиграть эти скачки.

С напряжением и мукой в глазах Делия смотрела, как ее муж удаляется с дочерьми. Тайлер заметил, как тяжко она вздохнула, подавляя слезы.

— Боже, какая же я все-таки дура! — со злостью процедила она сквозь зубы. — Вообразила, что научусь вести себя как настоящая леди!..

— Ну, Делия, крошка...

Тайлер всем сердцем разделял ее горе, прекрасно зная, что она чувствует: стыд и гордость сплелись в такой тугой узел, что его уже не распутать. В тот первый год, когда его вернули в мир йенги, он тоже без конца оступался и нечаянно делал то, что сразу выдавало в нем «дикаря абенаки». Какой стыд и беспомощность он испытывал тогда, видя на лицах окружающих ужас, смешанный с отвращением... А еще он чувствовал, что, отступив от обычаев абенаки, предает человека, который десять лет растил его и любил как сына.

Тайлеру хотелось обнять Делию, притянуть к себе и осушить ее слезы поцелуями. А так как этого он не мог себе позволить, поднял руку, чтобы хоть прикоснуться к ней, но тут же понял, что не имеет права и на это. Он сжал кулаки.

— Ладно, пойдем, детка. Посмотрим на скачки.

Она кивнула, украдкой смахивая слезу, покатившуюся по щеке.

— Конечно, Тай, — сказала она с такой несчастной улыбкой, что сердце его заныло.

***

Тайлер зашел в усадьбу за стартовым пистолетом и уже пересекал лужайку, возвращаясь назад, когда к нему присоединился преподобный Калеб Хукер.

— Говорят, приз на этих скачках — бесплатный ребенок? — спросил он, по обыкновению улыбаясь во весь рот.

— Совершенно верно, Калеб, — усмехнулся Тайлер. — А сами вы не собираетесь в них участвовать? Через какое-то время эта награда окажется весьма кстати для вас с Элизабет.

Щеки Калеба зарделись. Он перевел взгляд на Элизабет, которая все еще сидела за столом, беседуя с Энни Бишоп и Ханной Рандольф, беременной женой кузнеца. Тайлеру вдруг показалось, что на лицо проповедника набежала тень, впрочем, он не был в этом уверен.

Повернувшись к Тайлеру, Калеб все так же улыбался.

— Сдается мне, что награда больше всего нужна сейчас миссис Рандольф.

— Ханне Рандольф это почти всегда необходимо. Так что смотрите, если надумаете участвовать, я одолжу вам лошадь.

Калеб засмеялся, покачал головой и задумчиво взглянул на мужчин, которые делали последние приготовления, осматривая седла и стремена пеоед тем, как вскочить на своих лошадей.

— Вообще-то я сильно сомневаюсь, что наше начальство в Бостоне пришло бы в восторг, если бы проповедники начали скакать на лошадях.

«Интересно, — подумал Тайлер, — знает ли преподобный, что азартные игроки уже ставят на лошадей? Вероятно, знает, но предпочитает не замечать».

Расстояние для скачек в Мерримитинге традиционно определялось в пять миль. Стартовали всегда у старой калеки-сосны в центре лужайки, затем огибали мачтовую мастерскую и лесопилку, скакали к новому молитвенному дому для воскресных собраний и пасторату, а потом направлялись к фермам по укатанному повозками тракту. Здесь, вдали от пристрастных взглядов болельщиков, никто уже не соблюдал правил, и всякий готов был использовать любой недостойный прием, лишь бы вырваться вперед. Если одному их наездников не удавалось сбросить с седла другого, густой лес уравнивал всех: многие врезались в деревья на полном скаку. Спустя четыре мили оставшиеся участники скачек вновь сворачивали в поселок и, обогнув кирпичный дом, подъезжали к одинокой сосне. Побеждал тот, кто преодолел все препятствия, а уж сколько переломов и ушибов приходилось после этого лечить доктору Сэвичу — и не счесть.

В обязанности Тайлера также входило давать сигнал к старту. Встав под сосной рядом с детьми и женщинами, он поднял над головой старый пистолет полковника Бишопа. Тайлер чувствовал, что Делия тоже здесь, где-то за его спиной, и от этого сердце его бешено колотилось о ребра, а дыхание замирало в груди.

— Господа, держитесь линии! — сказал он хриплым, срывающимся голосом.

Стартовой линии, как таковой, впрочем, не было, и наездники толкались, выбирая лучшую позицию, ворча и добродушно переругиваясь.