Шерил Андерсон - Роковой аккорд

Адам пил чай с молоком из огромной пиалы — похоже, Кэссиди использовала миску для хлопьев. Лицо все еще нездоровое, но краски понемногу возвращались к нему. Кайл уведомил меня, что сознание к Адаму вернулось полностью, а вот припомнить, где он был и с кем, прежде чем рухнул на моем пороге, он пока не может. Трисия расспрашивала Адама про его детство, как ему жилось-рослось в знаменитой семье, и морщилась от комментариев Кайла: дескать, из рассказов Адама совершенно очевидно, что Джордан — «плохой брат». Кэссиди больше хотела знать, какой самый неприличный предмет или какую часть тела Адаму когда-либо предоставляли для автографа.

Я сообщила Адаму, что побывала у его матери, и его оживление створожилось.

— Зачем это вы?

— Меня вызвали.

— Обо мне говорили, да? — без вопросительной интонации произнес он и дрожащими руками отставил чай.

— Она обвинила меня в том, что я вам навязываюсь, — продолжала я. Немые участники нашей беседы так и уставились на меня.

— Простите. — Адам выдавил из себя улыбку.

— Пусть себе. Я в долгу не осталась и обвинила ее в убийстве Рассела Эллиота.

Кто выдохнул громче других? Думаю, первое место поделили Адам и Трисия, у Кайла и Кэссиди челюсти отвалились, но звук был потише.

— Зачем ты это сделала? — жестко выговорил Кайл.

— Потому что все сложилось.

Он принялся пощипывать нижнюю губу. Задумался: сильно ли я подставилась, как это скажется на Адаме, не пора ли отправить Кэссиди с Трисией по домам. Он обернулся к Адаму, собираясь как-то сманеврировать, быть может, извиниться за меня, но замер при виде странного выражения на его лице: с такой вымученной улыбкой больной пытается уверить себя, что анализы будут в норме, хотя уже чувствует что-то неладное.

— Адам? — осторожно окликнул его Кайл. Похоже, в мое отсутствие эти двое нашли общий язык. Может быть, потому, что оба облачились в мою одежду?

— Это бы все объяснило, — вымолвил наконец Адам.

— Чти отца своего и мать свою, — сурово намекнула Кэссиди.

Адам покачал головой и продолжал качать до тех пор, пока Трисия не присела рядом с ним на диван, подставив под больную головушку свое ласковое плечо.

— Рассел слишком часто говорил ей «нет».

— Думаю, она не хотела его смерти, — подбодрила я Адама и вкратце изложила свою теорию.

— И ты все это выложила ей? — вмешался Кайл. Я кивнула, он тяжело вздохнул. Все ясно: поговорим позднее — то есть со мной поговорят.

— Единственный кусочек, который не укладывается в мозаику, — это ты сам, — обратилась я к Адаму. — Что с тобой нынче приключилось? Не пыталась же родная мать отравить тебя?

— Может быть, ее сообщник перестарался? — подкинула гипотезу Трисия.

— Или кто-то пытается поквитаться с ней через тебя, — добавил Кайл.

— Или еще у кого-то есть другой мотив, — не осталась в стороне Кэссиди.

— Нет. Нет, нет, ничего подобного. — Голос Адама вдруг окреп.

— Почему ты так уверен? — уточнила я.

— Потому что я был с Оливией. Это последнее, что я помню.

15

— Я похожа на шлюшку?

— Совсем не все мои поклонницы шлюшки, — запротестовал Адам.

— Только самые известные? — Трисия расстегнула еще одну стратегическую пуговицу, и блузка едва не соскользнула с ее плеч.

— Не хотелось портить вам забаву, — вмешался Кайл со своего места (на диване возле Адама), — но если б вы не так бросались в глаза…

— И что тут веселого? — возмутилась Кэссиди, завязывая полы блузки узлом и выставляя напоказ свой плоский (на зависть) живот.

Когда Адам признался, что был с Оливией и это последнее, что он помнит, у меня с языка сорвался вопрос: «В «Сохо Гранде»?» — отчего все, включая Адама, пришли в замешательство. На Кенни я в любом случае ссылаться не стала бы, и не пришлось, поскольку Трисия тут же вцепилась в Адама:

— Вы с Оливией? Это же почти инцест!

— Мы с ней не спим, — скривился Адам. — Она мой психотерапевт.

— Сеансы в гостинице? — недоверчиво переспросил Кайл.

— Пусть уж лучше меня фотографируют у входа в отель, — разгорячился Адам.

— Лишь бы не у входа в приемную психотерапевта? — подхватила Трисия.

— Забавно, — протянула Кэссиди. — Пусть, значит, за ублюдка считают, лишь бы не за придурка.

Адам с мольбой поглядел на меня:

— Ты-то понимаешь, каково это, когда любой твой поступок выдернут из контекста и комментируют, и комментируют?

Я понимала, но отвлекаться никому не позволила.

— За ужином с вами кто-нибудь был? — надавила я на Адама.

Он нахмурился, пытаясь сосредоточиться.

— Кто-то подходил к столику, но…

— Оливия оставляла тебя с этим человеком наедине? — вмешался Кайл.

Глубокие морщины избороздили лоб Адама, но урожая эти борозды не дали. Я позвонила Оливии — автоответчик. Я оставила срочное сообщение с просьбой перезвонить и отсоединилась.

Кайл только головой покачал, когда я вызвалась пойти в отель и все разузнать, но Трисия и Кэссиди с энтузиазмом откликнулись. Адам смотрел мрачно — вероятно, его снова мутило.

Кэссиди с Трисией в очередной раз прочесали мой гардероб — на этот раз в поисках шмоток для одурелых фанаток рока, и тщетно я заверяла, что в моем шкафу ничего подобного не водится. Быстро выяснилось, что одежда (как и шутки ниже пояса) зависит от того, как ее подать: опустить пояс пониже, расстегнуть ворот (и еще половину пуговиц), хищный оскал — и самый пристойный костюм обернется откровенной провокацией. Мы явно преуспели, судя по гримасе ужаса на лице Кайла.

— Дурацкая, во всех отношениях дурацкая затея, — бормотал он, а я между тем стягивала юбку еще ниже.

— В смысле спустить юбку дурацкая затея или все вообще? — спохватилась я, почувствовав вдруг ледяной ком в животе, и подтянула юбку на место.

— Да.

— Мы только выясним, кто был вечером с Адамом, это поможет ему вспомнить, — заныла я.

— Вполне может быть, что кто-то пытался его убить, — осипшим голосом выговорил Кайл. — Вы сами напрашиваетесь на неприятности.

— Никто ничего мне не сделает, пленок-то у меня нет. — Я постаралась убедить разом нас обоих.

— Этого убийца не знает. Вам нужно прикрытие.

Зря он высказал сразу две мысли — они столкнулись в лобовую у меня в мозгу (надеюсь, это не каламбур), и запомнилась мне только вторая. Я не была вполне уверена, предлагает ли Кайл свою помощь, а переспрашивать не хотелось. Я стремилась сохранить наши отношения — романтические, отнюдь не профессиональные.

— Я просто задам пару вопросов — и сразу домой.