Рут Харрис - Любовь и деньги

– Меня перехитрили, – ответил Слэш спокойно, но едва слышно. Его серые глаза потемнели от стыда и унижения, которые он испытывал. Никогда в жизни он не был так беззащитен, еще никогда не позволял себе так явно проявить свою уязвимость. – И Трип меня предал.

– Перехитрили? Предал? – фыркнула взбешенная Диди. Слэшу не полагалось быть уязвимым. Ему полагалось быть самым сильным, самым умным и ловким. Непобедимым. На самом верху и всем управлять. Ему полагалось защищать ее. Ему полагалось заботиться о ней.

– Тебя? Как это тебя смогли перехитрить? Как могли тебя предать?

– Я ошибся. Ошибся в расчетах, – сказал Слэш все так же тихо, и это был голос человека, потрясенного до глубины души. Кто-то, очень заинтересованный в акциях «Премьеры», его перехитрил. А затем Трип, почуяв запах крови, нанес свой смертельный удар. И Слэш, всегда умевший жить по средствам и рассчитывать заранее каждый грош, просчитался. И эта мысль, больше чем что-либо другое, убивала его.

– Но ведь ты же само совершенство, – отпарировала Диди. Она потеряла голову от паники и не видела, что сейчас чувствует Слэш, не понимала, что впервые за всю их совместную жизнь это она должна ему помочь. – Тебе не полагалось ошибаться. Тем более с моими деньгами.

– Но я ошибся, – сказал Слэш, не желая обвинять никого другого и не стараясь спрятаться за всякими отговорками и извинениями. – Я совершил огромную ошибку. Ужасную ошибку. Я постараюсь исправить ее. Я постараюсь все опять наладить.

– Попытаешься? Постараешься? – насмехалась, потеряв голову и самообладание, Диди. – С чем это ты попытаешься? Ведь денег не осталось! И больше тебе никто их не доверит! Никто больше не поверит тебе!

Слэш с минуту помолчал, потом взглянул на нее так, словно никогда не видел раньше. То, что она сейчас сказала, ранило его особенно больно.

– Ты хочешь сказать, что сама больше не веришь мне, да? – спросил он ошеломленно. У него потемнело в глазах, и он коснулся ее руки. – Ты хочешь сказать, что это ты мне больше не доверяешь, ты?

– Совершенно точно! Как я могу тебе доверять? Как вообще кто-то может верить тебе? Убирайся! Убирайся вон! – кричала Диди истерически, отдергивая руку. Ее мечты были уничтожены. Она не в силах была выносить стыд при мысли о разорении, не в силах думать о будущем, не в состоянии терпеть присутствие человека, которого любила и ненавидела и теперь кляла. Она хотела, чтобы он всегда и во всем был идеалом, а он доказал, что ничего идеального в нем нет. Он доказал, что является обыкновенным человеком, и разочарование поколебало все, во что она ощущала потребность верить. – Я не хочу тебя больше видеть!

– Но ты же не думаешь так на самом деле! – сказал Слэш и опять хотел коснуться ее руки, дотронуться до Диди.

– Нет, думаю, думаю! – крикнула она, не желая его прикосновения и отскочив от Слэша. – Да, они были правы! И я должна была их послушать! И никогда не выходить за тебя замуж!

– Но ты же меня любила! – горячо возразил Слэш, умоляя вспомнить, что она тогда чувствовала и как выступила против всей семьи на его защиту.

– Нет, не любила!

– Ты же говорила, что умрешь, если не сможешь выйти за меня замуж! – напомнил он.

– Но я вовсе так не думала! Это было не так! Я была молода! Я была безумна! Я не знала, что делаю! – Диди разрыдалась, совсем потеряв над собой власть. – Мне не надо было этого делать, я не должна была настаивать. Я должна была сделать, как они хотели. И выйти замуж за Трипа!

Слэш уже больше не пытался прикоснуться к ней. Ему уже ничего не хотелось. Вместо этого он отступил назад и долго и пристально смотрел на нее. Лицо Диди покраснело, волосы растрепались. И в первый раз, насколько он мог припомнить, она показалась ему некрасивой.

– Но ты же не думаешь так на самом деле, Диди. Ты просто не понимаешь, что говоришь, – сказал он тихо, стараясь, чтобы до нее наконец дошел смысл ее слов. Он хотел, чтобы она поняла, что она делает с ним, нет, с ними обоими. Он хотел, чтобы она пришла в себя и опомнилась.

– О нет, я именно так и думаю, – крикнула Диди – Каждое слово, что я сказала, правда!

– Что ж, продолжай в том же духе, – сказал Слэш, и в этот момент он совсем ее не любил.

– И я хотела бы выйти за него! – ответила упрямо Диди. – Чтобы тебе доказать!

– Ты и себе докажешь, – сказал Слэш, поворачиваясь, чтобы уйти, – докажешь, что это такое – быть замужем за убийцей!

Позднее, когда они оба немного успокоились, Слэш сказал, что очень сожалеет о том, что случилось. А Диди с горечью ответила, что сожалеть – недостаточно. И еще она ему сказала, что больше не хочет видеть его вообще, никогда в жизни.

– Никогда! – сказала она, закрывая перед ним дверь и свое собственное сердце.

И тогда Слэш исчез, и Диди больше о нем ничего не знала. Но сначала прошел день. Потом два. Затем три. Долги; слухи и повестки в суд множились. Газетная известность, раньше такая лестная, стала постыдной. Имя Диди, привыкшей к золотой ауре и мишурному блеску, теперь пачкали слухами. По ассоциации со Слэшем ее обвиняли тоже.

Прошла неделя, а Слэш не появлялся. Он не давал о себе знать, не прислал ни письма, ни открытки, ничего ни с кем не передавал. Не звонил. Диди металась вне себя от беспокойства. Ее охватил ужас. Она боялась, что Слэш где-нибудь, в неизвестном отеле, в неизвестной комнате лежит один, может быть, он уже мертв или умирает. Что, если он покончил самоубийством?

И она истязала себя упреками, тем более что ничего не могла предпринять для его спасения. Тайно, в глубине души, она чувствовала себя виноватой в том, что произошло.

Брошенная, потерявшая и любовь и деньги, Диди заперлась в квартире и предалась размышлениям. Не в силах выносить бремя вины одна она постепенно стала винить во всем случившемся кого-то еще. Винить во всех несчастьях. Не только Слэша. Но этот кто-то был похож на Слэша. Этот кто-то был тоже человеком ниоткуда. Этот кто-то управлял «Премьерой». И задумал и осуществил замысел, приведший к несчастью и позору.

Этот кто-то был ответствен в глазах Диди за потерю ее капитала, распад ее брака, а теперь, возможно, повинен и в смерти ее мужа. И она ненавидела этого кого-то всеми силами души. Она даже не знала прежде, что способна так ненавидеть. Этот «кто-то» носил имя Лана Бэнтри.

Часть четвертая

БЕДНАЯ ДЕВУШКА

1960–1979

Не скажу, что она была умнее всех, кого я знал, но она была шикарной женщиной, хотя красивой ее не назовешь. От других ее отличала решимость – решимость добиться успеха, быть замеченной и по достоинству оцененной. В этом было что-то трагическое.