Керстин Гир - Непристойное предложение

— Супер, — сказала я.

Штефан не заметил моей иронии.

— И там можно будет заиметь великолепный садик, которым ты будешь заниматься только для себя.

Этот человек, похоже, игнорировал все, что ему говорилось. Только ради того, чтобы убедиться в этом, я спросила:

— А как же мое шоу?

— Ах, Олли, сладкая. Разве ты не знаешь, как это бывает на телевидении? Стоит вам сделать пилотный выпуск, как придет дядя и заберет у вас и идею, и программу. Оливер столько лет на телевидении, а так и не смог вскарабкаться повыше. Но этот проект будет очень кстати при твоем устройстве на новую работу.

— Ну, это само собой, — сказала я.

В тот день, когда Штефан направился на собеседование по поводу устройства на новую работу, Эвелин принесла в магазин огромное блюдо с выпечкой.

— Рождественские коврижки? — не скрывая отвращения, спросила Петра. — Уже сегодня?

— Нет, — ответила Эвелин. — Это совсем не рождественские коврижки.

— Но они же в форме звездочек, оленей, снеговиков и маленьких Николаусов,[28] — настаивала Петра, щупая выпечку длинными искусственными ногтями.

Похоже, Эвелин воспользовалась единственными имевшимися в нашем доме формочками, подаренными мне еще на восемнадцатилетие приемной матерью. (День рождения у меня незадолго до Рождества, и, очевидно, это должно было считаться наиболее подходящим подарком. Проблема в том, что готовка никогда не относилась к числу моих любимых занятий.)

— Это верно, — сказала Эвелин. — Просто по форме можно отличать их состав. Допустим, звездочки выпекались со специальным обезжиренным маслом. Так сказать, без холестерина. А Николаусы без сахара. В каждом олене не больше двух калорий. Эти коврижки приготовлены так, что при их употреблении можно больше калорий потерять, чем заработать.

— Вот это да! — воскликнула Петра, глядя на выпечку уже совсем другими глазами. — И даже шоколад.

— Да — и марципан тоже внутри. — Эвелин сделала серьезное лицо. — Можешь поверить, но когда-то я весила больше сорока килограммов.[29]

— Правда? — воскликнула снова Петра. — Никогда бы не подумала, — поколебавшись, добавила она.

Эвелин бросила на меня лукавый взгляд, ясно дававший понять, что никогда в жизни она не весила ни на грамм больше, чем теперь. Конечно, нет.

— С этими коржиками я сумела сбросить все за четыре недели, — сказала Эвелин Петре. — И если теперь меня мучает чувство голода, то я могу есть мучное столько, сколько захочу, не опасаясь, что на следующий день не влезу в свои самые узкие джинсы. Даже наоборот: если у меня появляется несколько лишних граммов, я просто съедаю пару Николаусов.

— Вот это да! — снова воскликнула Петра. — А я-то не то чтобы имею проблемы с весом, но всегда вынуждена себя во всем ограничивать.

— Это мне знакомо, — сказала Эвелин. — Иногда приходится брать себя в буквальном смысле за горло, чтобы противостоять соблазну. Очень жестоко.

Петра кивнула.

— А вот с этими коржиками можно положить конец постоянному чувству голода.

— А они хоть вкусные? — спросила я.

— Еще какие, — ответила Эвелин. — Возьми попробуй… вот хотя бы звездочку.

Петра завистливо наблюдала, как я беру с тарелки коржик. Я с опаской откусила кусочек. Нет, не то чтобы я опасалась за качество обезжиренного масла и некалорийного шоколада. Я просто боялась, что на вкус конопля такая же противная, как и когда ее куришь.

— Потрясающе! — восхищенно воскликнула я. Взгляд Петры стал еще более завистливым.

— Правда? — Эвелин сияла от радости. — Я долгие годы добивалась этого, потому что покупать такую выпечку было непосильно дорого. А раньше купить нечто подобное можно было вообще только за границей, здесь, в Германии, все никак не приобретут патент.

— Типично немецкая проблема, — сказала Петра, с жадностью рассматривая коржики. — Все равно лучшие нейтрализаторы аппетита можно получить только из США.

— Да, но здесь они еще и не облагаются пошлиной, — продолжала разглагольствовать Эвелин. — Я имею в виду мои коржики.

— Ага, — сказала я и задержала руку с половиной коржа на полпути ко рту.

Ага! Кажется, начинка уже начала действовать, потому что я почувствовала, как меня слегка повело.

— Итак, у меня появился интерес вот к этому снеговику.

Впервые с того времени, как я с ней познакомилась, тон Петры был невероятно вежливым. Эвелин помедлила:

— Но я не знаю, разрешено ли мне распространять этот рецепт в нашей стране.

— Ах, если бы ты знала, как мне нравится кушать то, что не разрешено! — рассмеялась Петра.

И это было новостью. Словно она уже попробовала кусочек коржика.

— Ну, хорошо, — сказала Эвелин и протянула Петре тарелку.

Петра с плохо скрываемой жадностью схватила снеговика и сразу откусила у него голову.

— Потрясающе! — воскликнула она.

— Да, правда? — Я с любопытством наблюдала за Петрой.

— Этот снеговик определенно стоит своих пятидесяти евро, — вскользь заметила Эвелин.

— В самом деле? — Петра с удивленным лицом откусила от снеговика кусок живота.

— Это как минимум, — сказала Эвелин и подмигнула мне.

Я положила руку себе на живот. Ой, мне становилось дурно.

Но Петра, казалось, привыкла есть на халяву, ни на что не обращая внимания. Она засунула в рот остатки снеговика и произнесла:

— Действительно, стоящая вещь.

— Еще одного? — спросила Эвелин. — Николаусы тоже замечательные.

— Но ведь поедание снеговиков требует большего расхода калорий, чем они в себе содержат, — сказала Петра.

— Да, но в Николаусах вообще нет калорий.

Боже мой, до чего же все-таки глупа эта Петра.

— Где вообще нет калорий? — спросил кто-то.

За нашими спинами послышались шаги нескольких пар ног, входивших в магазин.

Сердце у меня ушло в пятки. Полиция! Наркоконтроль! Неужели они уже побывали в питомнике?

Но это, конечно, был не наркоконтроль. Это были всего лишь Катинка, Эберхард и их дети.

— Что привело вас сюда? — спросила я.

— Желание купить растения, что же еще? — ответила Катинка и засмеялась. — Но что-нибудь низкокалорийное я бы тоже взяла с собой.

— Пожалуйста, — сказала Эвелин и подвинула тарелку с коржиками. — Собственная выпечка.

— Эвелин! — Я быстро отодвинула тарелку обратно. Катинка, в конце концов, была беременна. — Какие вам нужны растения, Катинка?

— Эберхард хочет устроить живую изгородь вокруг бассейна, чтобы на следующее лето его никто не мог видеть купающимся.

— Ммммм, — раздалось от Петры. Она как раз приговорила третьего снеговика.