Пенни Винченци - Жестокий роман. Книга 1

— Тогда давай закажем бутылку «Сансерре». Ну так с чего мы начнем?

— Не знаю, — призналась Флер. — Скажите для начала, как поживает моя мать.

— Она очень подавлена и утомлена, так как безотлучно сидела у постели больного мужа. Ты знаешь, что он недавно умер? Каролина не отходила от него ни на час.

— Да, — тихо проговорила Флер, вспомнив последние дни своей бабушки. — Да, понимаю.: Я сама пережила весь этот ужас совсем недавно.

— Да, я знаю. А твоя.., то есть Хлоя, старшая дочь Каролины, так любила отца, что едва не сошла с ума от горя, когда он умер. Это усугубило депрессию Каролины.

— Как она выглядит? — спросила Флер, не справившись с любопытством.

— Я никогда не видел ее, но думаю, что это очень милая девушка, хотя, возможно, несколько несовременная.

— Теперь я понимаю, почему мать так привязана к ней, — с нескрываемой ревностью заметила Флер.

— Да, в этом нет ничего удивительного, — отозвался Джо, пристально взглянув на девушку. — Кстати, Флер, тебя она любит не меньше. Поверь мне. Я неплохо разбираюсь в таких делах.

— Вы серьезно?

— Вполне. Уверен, она любила бы тебя еще больше, если бы получше узнала.

— Да, но ведь это она бросила нас с отцом!

— Флер, у нее не было выбора, — мягко возразил Джо.

— Это я уже слышала. Она не раз говорила мне об этом. — В голосе Флер появились металлические нотки. — Но, увы, мне трудно в это поверить.

— И еще одно, — добавил Джо, не отрывая от нее глаз, — Каролина действительно хочет, чтобы ты поступила в колледж, и готова платить за твою учебу. Почему ты не позволяешь ей сделать это?

— Не знаю, — ответила Флер, не желая объяснять ему, что ей неприятно принимать деньги от матери.

Мысль о том, что три или четыре года она будет полностью зависеть от Каролины, приводила ее в ужас. Тогда ей пришлось бы выражать благодарность и уважение к этой женщине. — Не знаю, — повторила она и опустила голову. Однако врожденный прагматизм заставил Флер добавить:

— Вообще-то я могу пойти в школу секретарей, а потом получить неплохую работу.

— Я непременно сообщу об этом Каролине. — Джо улыбнулся.

Он все прекрасно понял, подумала она с болью в сердце. От него ничего нельзя утаить.

— А моя несовременная сестра знает о моем существовании? — поспешно спросила она.

— Да. Она узнала об этом, когда твоя мать была здесь, в Нью-Йорке. Конечно, девушку это потрясло, впрочем, ничего страшного в этом нет.

— Понятно. А что связывает вас с моей матерью?

Платоническая любовь или что-то другое? — Флер понимала, что ей не следует задавать ему этот щекотливый вопрос, но она очень хотела определить роль Джо в ее отношениях с матерью.

— Я не думаю, — проговорил он, — что это имеет к тебе хоть какое-то отношение.

— Нет, имеет! — раздраженно возразила Флер. — Она же моя мать. Из сказанного вами я поняла, что Каролина была преданной женой. Однако вы знаете о ней гораздо больше, чем знают знакомые или даже друзья.

Джо снисходительно посмотрел на собеседницу:

— Буду с тобой откровенен. Да, мы очень близки.

Все это время я старался быть Каролине настоящим другом и помогал ей, когда она больше всего в этом нуждалась.

— Другом?

— Ну, не только другом, конечно. Любящим другом, так сказать. Флер, я расскажу тебе, когда и как познакомился с твоей матерью. К тебе это имеет самое непосредственное отношение. Понимаешь, я написал книгу: одна из ее глав посвящена твоему отцу. Затем я выступил по радио, упомянув в передаче о твоем отце.

Каролина услышала эту передачу и позвонила мне с просьбой сообщить твой адрес.

— Правда? — изумилась Флер. — Вы действительно знаете, что случилось с моим отцом?

— Нет, далеко не все, к сожалению.

Флер казалось, будто она очень долго шла по темному тоннелю и вдруг впереди долгожданный свет.

— Пожалуйста, расскажите, расскажите мне все, что знаете. Пожалуйста!

— Я сделаю это, Флер, но уверена ли ты в том, что тебе это нужно? Не всякая правлю нам нужна. Это очень неприятная история.

— Я хочу знать правду, независимо от того, приятна она или нет.

— Хорошо, но прежде выпей немного вина.

Флер так и сделала.

— Я слушаю вас.

— Много лет назад в Голливуде произошел скандал, связанный с твоим отцом. Это получило довольно широкую огласку в газетах и журналах. Потом твоего отца выставили из студии и, в сущности, лишили средств к существованию.

— Что это за скандал? — нетерпеливо спросила Флер. — Это было связано с женщиной?

— Да.

— Кто она? Кинозвезда? Отец был очень красив, девушки сразу влюблялись в него. Но пока он жил здесь, в Нью-Йорке, он никогда не уделял им большого внимания. Видимо, в Голливуде все изменилось.

— Да, ты права, — подтвердил Джо. — Это была не кинозвезда, но очень влиятельная в голливудских кругах женщина. Она подбирала актеров для новых кинофильмов. Но дело не только в этом. Была еще одна проблема.

— Какая?

Джо несколько смутился:

— Вообще-то суть в том, что в некоторых журналах с весьма сомнительной репутацией появились скандальные статьи о твоем отце. Помни, Флер, что это было очень давно. К тому же я видел только вырезки из этих журналов.

— Понимаю. — Сердце Флер болезненно сжалось.

Только сейчас она догадалась, что от нее многое скрывали.

— Наоми Макнайс, та самая женщина, пришла в бешенство, прочитав эти грязные сплетни, и выгнала его из студии. Вскоре он остался без денег. Какое-то время он жил у друзей, потом стал почивать на пляже и в конце концов попал под машину на скоростном шоссе.

— Неужели все так просто?

— Я рассказал тебе об этом в общих чертах, — осторожно ответил Джо.

Флер поняла, что это далеко не все. И на том спасибо, подумала она. Все-таки он ответил на некоторые вопросы. Флер не сомневалась, что Джо пытается оградить ее от чего-то ужасного.

— Спасибо вам, — сказала она и грустно улыбнулась. — Спасибо, что рассказали мне хоть что-то. Для меня это очень важно.

Эти слова так тронули Джо, что он заплакал.

— Извини, — сказал он и полез в карман за платком, — не обращай на меня внимания. Я часто плачу.

Ничего не могу поделать с собой. Я слишком мягкосердечен.

Флер явно не ожидала этого.

— Ну и что ж, — проговорила она. — Мой отец тоже иногда плакал. Он часто говорил, что мужчины не должны стыдиться своих чувств.

— А ты когда-нибудь плачешь?

— О да, но чаще всего от злости, — призналась Флер и улыбнулась. — Я очень раздражительна.

— Твоя мать — тоже. Ты унаследовала от нее не только длинные и стройные ноги, насколько я могу судить.

— Да, — согласилась Флер и густо покраснела. Глупо, конечно, но ей было приятно, что он обратил внимание на ее ноги. — Спасибо, что рассказали мне хоть часть правды. — сказала она, стараясь скрыть смущение. — Все оказалось не столь ужасным, как я предполагала. Это весьма банальная история.