Верни мою душу - Ольга Кабацкая

матери Алины. И только после ее смерти, она перешла в собственность опекуна Лины. Твоего отца. Как думаешь, если я подниму свои связи и немного заплачу за ускорение судебных процессов – как скоро справедливость восторжествует, и вы с матерью вылетите отсюда?

— Ты…

— Если я хоть раз, Катя, — с нажимом произнёс я, — услышу, что ты, или твоя мать, хоть шёпотом, скажете дурное слово в сторону Алины, я…

Оставив фразу незаконченной, я развернулся и начал спускаться по ступеням.

Гнилая семейка.

Яблочко от яблоньки…

Сев в машину я набрал номер Лины. Трубку она взяла только на третий звонок.

— Где ты? — с облегчением спросил я, услышав тихое «алло».

— У больницы, — безжизненно отозвалась Алина.

Не став больше тратить время, я немедленно выехал.

Меня подгоняло беспокойство за неё. И злость на эту семейку.

Теперь становилось понятно такое потребительское отношение к Алине со стороны ее матери.

Матери…

Такую… и врагу не пожелаешь.

Припарковавшись прямо на дороге, я вышел из машины и чуть ли не побежал к Алине.

Она сидела на скамейке, невидяще смотря на больничные окна. Даже приближение моё не заметила. Перевела на меня заплаканные глаза только тогда, когда я опустился перед ней на корточки и сжал в ладонях её ледяные руки.

— Зачем ты приехал? — тихо спросила она.

— Забрать тебя домой, — ответил ей, осторожно вставая и поднимая за собой Лину.

53

Брошенные Катей фразы сломали что-то внутри меня. Поверила ли я ей? Нет. Конечно же нет!

Просто…

Будь это правдой, это бы многое объяснило.

Например, почему я никогда не получала от мамы того, что получают другие дети от своих родителей. Любви. Тепла. Ласки.

Какого-то доброго слова. Совета.

Нет, советы, разумеется, были. Например, про юбку как можно короче и мужика как можно богаче…

Не раздумывая над тем, что делаю, я поехала в больницу.

Хотелось вбежать в палату и потребовать объяснений. И честно, я не знала, что больше хотела услышать.

Что сказанное сестрой – глупость, или же…

Конечно, к маме меня не пустили. Её как раз забрали на операцию. А я…

Я просто села на лавку, недалеко от главного входа, пытаясь вспомнить всё, что только могла из своего детства.

Выходило не очень.

Душу разрывало на кусочки.

С одной стороны, узнай я, что считала семьёй совершенно чужих людей, я бы испытала облегчение. Ведь нет моей вины, что меня не любили и не любят. И в будущем не стоит иногда ловить себя на чувстве неблагодарности, что оборвала с ними все связи. Ведь что каждый человек слышит вокруг? Что мать – это святое. И не общаться с той, кто тебя породил… ну «фу». И плевать этим людям, что творилось в твоей семье и что побудило тебя разорвать отношения… «Это же мать!»…

Но с другой стороны, если слова Кати окажутся правдой, то…

Кто я?

Казалось бы, простой вопрос, вот только…

Не каждый день узнаешь, что мама – никакая тебе не мама. Да и папа не папа вовсе…

И кто я? Кто?..

Ответа у меня не было.

Лишь на сердце с каждой минутой становилось всё тягостнее.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как начало темнеть.

Я понимала, что операция давно закончилась, вот только… Увидеться сейчас с мамой, означало окончательно расставить всё по местам.

И я боялась этого.

До одури боялась удостовериться в том, что понятия не имею… кто я такая, как бы глупо это не звучало. Ведь у всех есть семья. Родители, бабушки и дедушки. Семейные истории, благодаря которым появляется своеобразный якорь. Понимание, кто ты и откуда. Кем можешь стать и примеры того, до какой жизни опускаться не стоит.

Я не хотела терять эти ориентиры.

Не хотела…

И одновременно с этим понимала, что Катя не врала.

Я ведь всегда это чувствовала. То, что я лишняя в их семье.

Видела, как мама обращается с сестрой. Не гоняет её по конкурсам красоты. Покупает ей нормальную одежду…

А я, идиотка, ещё переживала, что Катю постигнет моя участь. Планировала её будущее. Хотела помочь выбраться…

— Зачем ты приехал? — хрипло спросила я, заторможено смотря на опустившегося передо мной на корточки Андрея.

Кажется, он был последним, кого я ожидала увидеть.

Ожидала…

Это слово никак не подходило к состоянию, в которое я загнала себя.

Андрей ведь звонил мне. Это я просто окончательно потерялась.

— Забрать тебя домой, — ответил он, поднимаясь на ноги и утягивая меня за собой.

Я не сопротивлялась.

Домой – так домой. Чтобы он не имел в виду.

И спасибо ему, что не стал задавать мне никаких вопросов. Сомневаюсь, что сейчас я смогла бы быть достойным собеседником.

***

Я резко распахнула глаза, напрягая в темноте зрение.

Воспоминания послушно складывались в голове, напоминая мне хронологию последних событий.

Катя. Больница. Андрей. Машина… в которой я умудрилась уснуть, пока Андрей вёз меня домой.

К себе домой, – мысленно дополнила я, осматривая обстановку в полумраке спальни.

Да и сам Андрей обнаружился неподалёку. Точнее, очень даже близко. Он лежал позади меня, крепко обнимая со спины и прижимая к себе. Спасибо, что хоть одеты мы оба…

Даже мысленно язвить не получалось.

Слишком спокойно мне было рядом с ним.

Даже мысль о том, что мать мне не мать, казалась чем-то не таким значимым, каким мне виделось это с утра.

Подумаешь…

В конце концов, в нашей ситуации, это многое объясняет. Вот только…

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Андрей, каким-то образом поняв, что я проснулась.

— Как человек, не знающий своих корней, — безразлично ответила я, начиная ему объяснять: — Кажется я не родная…

— Я знаю, — не дал Андрей мне договорить.

— Откуда? — меня настолько поразили его слова, что я даже развернулась к нему лицом.

И почему-то рассмеялась, стоило услышать пояснения.

Надо же, а Виталий Петрович не шутил, когда угрожал собрать на меня весь имеющийся компромат. Нарыть, так сказать, всю подноготную…

Нарыл, ничего не скажешь!

— Лин, — Андрей ощутимо напрягся от моего тихого смеха. — Ты…

— Всё нормально, — заверила я его. — Нужно было брать деньги за Пашу, когда он предлагал… Андрей, — перестав улыбаться, я попросила: — Я могу увидеть эти бумаги?

— Прямо сейчас?

— Нет, — ответила, тут же начиная себе противоречить.