Подарок коллекционера - М. Джеймс

сжимается от головокружительной тревоги, когда я поднимаю кулак и сильно стучу в дверь, раз, другой, а затем в третий.

— Джорджи! — Я зову его, надеясь, что он так долго не отвечает, потому что не хочет открывать дверь незнакомцам, как и должен, или избегает рекламщиков. — Джорджи, это Ноэль! Пожалуйста, открой дверь, если ты там! Джорджи, это Ноэль!

Я продолжаю стучать, когда зову, морщась, когда задаюсь вопросом, сколько времени потребуется, чтобы кто-нибудь из соседей вышел, чтобы выяснить причину всего этого шума, но, по крайней мере, тогда один из них мог бы подсказать мне, где мой брат. Я близка к тому, чтобы начать колотить в двери, идущие по коридору, когда дверь внезапно распахивается под моим поднятым кулаком, и худое совиное лицо моего брата смотрит на меня из темноты квартиры.

— Но…Ноэль?

Его голос срывается, когда он произносит мое имя, его глаза становятся шире, чем я могла себе представить, и я ничего не могу с собой поделать. Ни единого слова не слетает с моих губ, когда я разражаюсь слезами, бросаюсь вперед и обнимаю его, сжимая так сильно, что мне кажется, я слышу, как что-то хрустит.

— Я так боялась, что ты ушел, — рыдаю я в шею своему младшему брату. — Я думала, что не смогу найти тебя или что-то случилось… что-то ужасное…

— Ну, это были не совсем розы, — ворчит он, извиваясь в моих объятиях. — Я не могу дышать, Ноэль. Отпусти меня, и мы сможем поговорить.

Я неохотно отпускаю его, вытираю лицо рукавами пальто, захожу в квартиру и закрываю дверь, прежде чем кто-нибудь сможет выйти и увидеть сцену, которую я устроила на нашем пороге.

Внутри квартиры темно, но я вижу, что в глазах Джорджи тоже блестят слезы, когда он смотрит на меня с потрясенным лицом.

— Я думал, ты умерла, — говорит он, его голос снова срывается. — Где ты была? Я думал, ты бросила меня…

Я яростно качаю головой, сбрасываю пальто и вешаю его на крючок.

— Я не хотела, — говорю я ему. — Я думала, что смогу расплатиться с долгами нашего отца. Но все пошло не по плану.

— Как? — Джорджи хмурится. — Ты сказала, что денег нет… — Его глаза расширяются, и я вижу на его лице что-то вроде шока и разочарования. — О.

— Не смотри на меня так, — резко говорю я ему, проходя дальше в гостиную. — Я пыталась сделать то, что нужно, чтобы убедиться, что ты не пострадал. Не осталось никого, кто мог бы это сделать, кроме меня, Джорджи. Они бы продолжали преследовать тебя.

— Да, но… — Он шаркает ногами по ковру, опускаясь в кресло, которое раньше принадлежало нашему отцу, в то время как я осторожно сажусь на край дивана. — Теперь я хозяин в доме. И я не должен позволять никому и пальцем прикасаться к тебе, особенно таким…

Я фыркаю.

— Не неси мне эту патриархальную чушь, Джорджи. Я твоя старшая сестра. Моя работа, защищать тебя, и, судя по всему, мне, по крайней мере, это удалось. — Я смотрю на него, вижу поблекшие синяки и заживающие отметины от побоев, которые он получил в тот день, когда я решила пойти к Гарри, но ничего, что выглядело бы новее, чем это. — После этого они оставили тебя в покое, не так ли?

— Да, конечно, но… — Он снова дрыгает ногами, выглядя моложе своих шестнадцати лет, когда смотрит на меня. — Тебе не следовало этого делать. И я имею в виду, меня никто не преследовал, но свет везде выключен. Вода, наверное, на очереди. Я брал еду из того, что оставляли в магазинах. Если бы ты не вернулась, домовладелец, вероятно, был бы следующим… — Его лицо морщится, как будто он снова борется со слезами. — Я действительно думал, что ты умерла, Ноэль.

— На минутку я тоже. — Я поджимаю губы. — Я не хотела оставлять тебя, Джорджи. Клянусь. Я выяснила, где наш отец играл в азартные игры, и подумала, что смогу там расплатиться с долгом. Точно так же, как наняться на несколько дополнительных смен, пока они не сочтут, что все покрыто. Но…

— Что случилось? — Джорджи смотрит на меня, и я морщусь. Я не хочу посвящать моего младшего брата в слишком много подробностей.

— Они накачали меня наркотиками и продали плохому человеку, — просто говорю я ему. — И еще один человек помог мне сбежать и вернуться сюда, к тебе. Мне жаль, что это было не быстро, Джорджи, но у меня не было ни денег, ни паспорта. Как только я получила эти вещи, я сразу же вернулась.

Он долго молчит.

— Ты прошла через все это ради меня, — фыркает он. — Это кажется неправильным…

— Я прошла через это ради нас, — твердо говорю я ему. — Ради того, что осталось от нашей семьи, чтобы мы снова могли быть вместе.

— В квартире без электричества и еды, как раз перед Рождеством? — Он вытирает лицо потрепанным рукавом свитера. — У нас ничего нет, Ноэль.

— Что ж, все это скоро будет исправлено. У меня остались деньги, и я собираюсь все это решить. Сегодня вечером у нас будет хороший ужин, а завтра я снова включу свет и отопление. Я узнаю, свободна ли еще моя работа, а если нет, то найду новую. — Я наклоняюсь вперед, нежно касаясь его руки. — Я вернулась, Джорджи, и я больше не оставлю тебя. Я обещаю. Ты самый родной мой человек.

С тихим всхлипом он бросается в мои объятия, и я крепко сжимаю его. Мы сидим так мгновение, прижимаясь друг к другу, а затем я откидываюсь назад, глядя на своего младшего брата.

— Хватит плакать, — твердо говорю я ему. — Сейчас я пойду принесу еды и дров, и мы славно поужинаем у камина. Хорошо?

Джорджи кивает.

— Я иду с тобой, — настаивает он. — Ты больше не оставишь меня здесь.

Вздохнув, я сдаюсь, и мы вдвоем выходим на холод, как только Джорджи, на мой взгляд, достаточно укутан от него. Мы покупаем шашлыки из фургона с едой и продукты на следующие несколько дней, вместе с дровами, чтобы протянуть пока не включат электричество.

— Здесь будет уютно, — говорю я Джорджи, когда мы возвращаемся. — Как на вечеринке. Мы просто посидим у камина, а завтра все вернется в норму.

— У нас настоящие яйца и бекон вместо жидких и замороженных сосисок, — недоверчиво говорит Джорджи. — В этом нет ничего нормального.

— Ну, тогда смотри на это как на своего рода праздник, — говорю я ему. — Уже почти Рождество. Мне придется отложить часть этих денег на случай, если я все еще не найду работу прямо сейчас, но мы можем немного повеселиться. Видит Бог, раньше у нас такого не было.

Я обнимаю его за плечи, пока мы идем, и стараюсь не думать об Александре, о том, что он