Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

– Двойником Элвиса?

– Да нет, этот скорее похож на Фила Коллинза. Зовут его Рид. Около пятидесяти лет. Познакомились мы с ним… э-э… в клубе. И он пригласил нас пожить с ним в пентхаусе!

Финн поднимает бровь.

– Что, уже считаешь нас проститутками?

Он смеется открыто и заразительно.

– Я с самого начала подозревал, что вся эта твоя журналистика – просто дымовая завеса!

Я не выдерживаю и тоже начинаю хихикать.

– Не хочешь к нам присоединиться?

– Ну нет, групповой секс не для меня! – грустно улыбается он.

– А я-то надеялась!.. А если серьезно, что ты делаешь сегодня вечером?

– Зависит от того, что вы предложите, мисс Миллер!

– Рид купил нам билеты на «Водный мир» и предложил мне взять с собой приятеля. Вот я и подумала, не хочешь ли сходить? На халяву. Я имею в виду, билет халявный, а за разговор со мной уже придется платить!

– Так я и думал! – хохочет он. – И какие расценки за слово?

– Заказывай беседу, а я приготовлю счет!

– Уговор: если начнешь занудствовать, деньги назад!

– Вам не о чем беспокоиться, сэр, – удовлетворение гарантировано!

– Все вы, шлюхи, так говорите!

Я запускаю в него плюшкой, и Финн ловит ее ртом, как морской лев.

– Миндальная, если не ошибаюсь?

Я улыбаюсь ему. Пожалуй, официанток из Красного Каньона можно понять – Финн в самом деле симпатичный парень. Даже в маске для ныряния. И на троглодита не похож, а это в мужчине самое главное.

– Так что скажешь? – спрашиваю я.

– Мне больше по вкусу шоколадные.

Я закатываю глаза.

– Я спрашиваю о сегодняшнем вечере!

– Хм-м… – задумывается он.

– Если не можешь, не беспокойся, – небрежно замечаю я, – много вас таких тут плавает!

– Приду с удовольствием, – немедленно отвечает он. – Очень мило с твоей стороны, что подумала обо мне.

«Так больше и не о ком!» – мысленно вздыхаю я.

– Чем занималась в последние дни?

Мерила свадебные платья, напивалась вдрызг и врала маме.

– Так, ничего особенного, – отвечаю я. – Познакомилась с Миа…

– Я вчера ужинал с ней и с Зейном, – кивает он. – Так лижутся, что смотреть на них тошно, правда?

Я улыбаюсь и замечаю, тщательно подбирая слова:

– Она… очень красивая.

– Да, если такие в твоем вкусе.

Господи, как приятно встретить мужчину, не питающего почтения к богиням!

– Хочешь чего-нибудь? – спрашиваю я, заметив, что мимо проходит официантка (и как-то странно на меня посматривает).

– Нет, спасибо. Пойду. Надо привести себя в порядок – ведь у меня вечером свидание!

Простые, ничего не значащие слова – а как от них тепло на душе!

– Где мы встречаемся? – спрашивает он, поднимаясь с места.

– Приходи в семь часов в холл «Белладжо». Узнаешь меня по розовой гвоздике.

– За ухом или в зубах?

– Еще не решила. Если хочешь, могу разметить тебе путь лепестками!

– На паркете в казино? Так я никогда тебя не найду!

Финн, конечно, не Зейн, но с ним здорово. Я все еще улыбаюсь, когда к столику приближается официантка. Вид у нее убийственно серьезный.

– Знаете, я посоветовалась с девочками, и все в один голос сказали, что Скотт вам не подходит, Может быть, Бен. Или Ник. Но уж никак не Скотт.

– Благодарю вас, – отвечаю я, воззрившись на нее в глубоком удивлении. – Вы дали мне повод задуматься.

– Не за что! – отвечает она и протягивает мне счет.

ГЛАВА 28

Около шести вечера я возвращаюсь в номер и обнаруживаю, что Рид уже целиком и полностью приватизирован. Волосы вокруг лысины аккуратно подстрижены, любимые радиоактивные расцветки исчезли – теперь он с головы до ног облачен в темно-синее.

– Ух ты! Рид! Здорово выгладишь!

Никак не ожидала, что я такое скажу – и еще менее ожидала, что скажу искренне.

– Никогда не думал, что галстук должен быть одного цвета с рубашкой, но если ты уверена, мой ангел…

– Ты смотришься на миллион долларов! – обнадеживает его Иззи и исподтишка мне подмигивает: – Мы тут погуляли по магазинам…

– Что ты наденешь? – спрашиваю я. Иззи еще в халате, но волосы завиты тонкими спиралями.

– Сейчас увидишь. Пошли, ты мне поможешь в него влезть! – отвечает она и ведет меня в спальню. Там на кресле раскинулось великолепное атласное платье цвета первых подснежников.

– Боюсь растрепать волосы. Я их битых три часа завивала.

Она поднимает руки, а я залезаю на кровать и надеваю на Иззи платье. Оно скроено по косой и соблазнительно стекает вниз, к диагональной кромке. Бретельки сверкают голубыми камнями. К такому платью очень пойдут хрустальные туфельки.

– Глазам своим не верю! – ахаю я, когда Иззи извлекает из коробки пару серебристых сандалий на высоких каблучках.

– Ты не поверишь – этому мужчине нравится ходить по магазинам! И еще ему нравятся босоножки. Так что прощайте, закрытые носки!

– Иззи, ты потрясно выглядишь! Правда-правда! Во время представления тебе придется завернуться в простыню – иначе Рид все пропустит.

– А ты что наденешь? – просияв, спрашивает она.

Меня вмиг охватывает ужас – я-то не ходила сегодня по магазинам с платиновой карточкой в кармане! Для торжественных случаев у меня есть маленькое черное платье – но рядом с блистающей Иззи я буду в нем выглядеть, как театральная уборщица рядом с примой-балериной.

– Не знаю еще… пойду посмотрю, – отвечаю я, как будто есть надежда, что в моем гардеробе внезапно обнаружится роскошный вечерний наряд.

Дешевка. Дешевка. И еще раз дешевка.

Я перевернула весь гардероб, но единственным достойным текстильным изделием в пределах видимости так и осталось постельное покрывало. В моих шмотках только милостыню просить. Единственное более или менее приличное платье – красное в черный горошек, шифоновое и с рюшами. Я его еще ни разу не надевала. Купила, чтобы пойти в нем в ретро-клуб, но в последнюю минуту свалилась с гриппом, а другого случая одеться в стиле ретро с тех пор не представилось. На мой пристрастный взгляд, платье очень и очень ничего. Но не покажусь ли я в нем полной дурехой? Так, надо подумать… Красная сумочка у меня есть. Теперь подберем в цвет лак для ногтей. Ага, нашла. Красный – цвет страсти, ох-ох-ох… Ничего, в Лас-Вегасе и не такое носят!

Я хочу выглядеть по-старомодному элегантно. Как Элизабет Тейлор в «Кошке на раскаленной крыше». Но, сколько ни душу себя парами спрея, зеркало лгать не хочет: при взгляде на мою прическу вспоминается не Лиз Тейлор, а скорее Джоан Коллинз, которая, как кто-то пошутил, взбивает себе волосы мутовкой для яиц. Чтобы отвлечь случайных зрителей от волос, я достаю ярко-алую помаду. Неужто хватит смелости? Я всегда опасаюсь ярких цветов: одно неверное движение – помада размазывается, и ты становишься похожа на клоуна. А, плевать! Алые ногти у меня; уже есть, пусть и губы соответствуют. Я мажу и промокаю, мажу и промокаю – точно как советуют в журналах – и наконец делаю шаг назад и смотрю в зеркало. Ни фига себе! Какие чувственные яркие губы! Переделывать макияж нет времени: я сую ноги в черные туфли, доставшиеся по наследству от мамы, и выбегаю в гостиную.