Дженнифер ван дер Куаст - В свободном полете

Время останавливается. Звуки исчезают. Пытаюсь сообразить, куда, черт возьми, подевался мой голос.

— Привет, Грейси, — говорю я, но голос все равно звучит издалека.

— Эй, вот как? — фыркает Джил, развеселившись. — Вы знакомы друг с другом?

Сейчас упадет топор.

Улыбка Принцессы становится шире.

— Ну, конечно же! Мир тесен, не правда ли? Как поживаешь, Сара?

— Я… я…

— Давно здесь работаешь?

— О нет. Сегодня первый день.

— Правда? Замечательно! Мои поздравления.

— Э-э, спасибо. — Переминаюсь с ноги на ногу.

— Сара? — Оборачиваюсь к Джилу. — Простите, но у нас с Грейси много дел, а у меня через полчаса совещание…

— Да, конечно, извините, — поспешно лепечу я, выскакивая за дверь.

— Пока, куколка! — весело машет мне на прощание Принцесса.

Закрываю за собой дверь и жду, пока уляжется неистовый стук в груди.

— Простите, пожалуйста. — Ассистентка Джила со вздохом кладет трубку. — Проклятая телефонная конференция продолжается часами. — Озадаченно смотрит на меня. — С вами все в порядке?

— Ага.

— Уверены? Вы очень побледнели.

Выпрямляюсь, чувствуя, что возвращается нормальный сердечный ритм, дыхание успокаивается.

— Все в порядке, — говорю я. И удивительное дело — действительно так думаю.

Ассистентка Джила протягивает руку:

— Кстати, я Сара.

— Я тоже, — коротко хихикаю в ответ.

— Еще одна Сара? Кто бы мог подумать.

— Рада познакомиться. Но думаю, Марианна ждет меня…

— Да, счастливо. Скоро увидимся.

Марианна ждет у моего стола.

— Быстро вы! — Она протягивает мне листок бумаги. — Не могли бы вы отправить факс? Нужно только добавить адрес. Питеру Оуэнсу в Лос-Анджелес.

— Да, конечно.

Устраиваюсь за компьютером и достаю справочник по факсам. Секунду спустя раздается телефонный звонок. Включаю линию один.

— Офис Марианны Лангольд, кто ее спрашивает?

— Это из кафе «Юнион-стрит». Мы хотели бы подтвердить заказ мисс Лангольд на сегодняшний вечер.

— Подождите минутку. — Пролистываю календарь Марианны. Краем глаза замечаю, что начинает мигать вторая линия. — Да, в 8.30.

— С нетерпением ждем ее.

Кладу трубку, отвечаю на второй звонок:

— Офис Марианны Лангольд.

— Привет, это муж Марианны, Майкл. Она сейчас занята?

— О, здравствуйте, Майкл. Думаю, нет. Сейчас соединю вас. — Соединяю, поскольку Марианна просила меня незамедлительно соединять ее с членами семьи.

Добавляю шапку к факсу и отправляю его. Затем звоню в офис в Лос-Анджелес.

— Офис Питера Оуэнса, пожалуйста, — оживленно произношу в трубку.

Его ассистентка Джули отвечает незамедлительно:

— Офис Питера Оуэнса, кто его спрашивает?

— Привет, Джули. Это Сара из офиса Марианны Лангольд. Я просто хотела сообщить, что отправила факс, который ждет Питер.

— Великолепно! Я сразу же передам ему. — Начинает мигать вторая линия.

— Офис Марианны Лангольд, кто ее спрашивает?

— Сара, это Кэтрин из отдела кадров. Не зайдете ли ко мне в кабинет?

— Конечно. — Кладу трубку и встаю.

Колени мгновенно слабеют. Приходится опереться руками о стол. Жуткий, всеобъемлющий ужас охватывает меня.

Кэтрин стоит передо мной, вытянув руку. Опустив повинную голову, снимаю с шеи веревочку с пластиковым пропуском. Избегая взгляда Кэтрин, возвращаю ей карточку.

— Спасибо. — Она усаживается за свой стол.

— Могу я объясниться? — Голос у меня дрожит. Заставляю себя поднять глаза.

— Откровенно говоря, нет. Мне это неинтересно. Мы обе знаем, что вы солгали в своем резюме. В нашем агентстве не приняты подобные искажения. Это одно из твердых правил.

Вызывающе вскидываю подбородок — жалкая попытка.

— Думаю, у меня есть право защитить себя.

— Простите, нет.

Стук в дверь. Входит мужчина в форме.

— Кэтрин, вы меня вызывали?

— Да, Роджер. — Она пристально смотрит на меня. — Сара, пожалуйста, не осложняйте ситуацию. Роджер проводит вас к выходу. Я все сама объясню мисс Лангольд. — С этими словами она снимает трубку телефона и отворачивается.

Повесив голову, закусываю губу и отчаянно стараюсь не разреветься, пока охранник выводит меня из офиса.

Роджер по дороге отводит взгляд, я тоже. В лифте не мигая смотрю на загорающиеся поочередно цифры, обозначающие мое падение.

Задерживаюсь у выхода из агентства, закрываю лицо руками, и плечи мои сотрясаются от рыданий. Напротив через дорогу группа немецких туристов фотографирует небоскребы. Торговец на углу громко расхваливает свои хот-доги, крендельки и безумно дорогую минералку. Какой-то бездомный останавливается рядом со мной. Но, решив, что не стоит обращаться ко мне, продолжает свой путь.

Я околачиваюсь у входа потому, что не готова куда-либо идти. И стою там, пока в пачке не остается последняя сигарета. Докуриваю ее до фильтра, пальцы дрожат.

Уволена.

Меня уволили.

Приговорена к смерти трибуналом инквизиции, не произнеся даже первого заклинания. Забросана черными шарами прежде, чем написала диссертацию с коммунистическим подтекстом. Моя карьера закончена. Так и не начавшись.

Что ж, внеси это в свое резюме и сожги его.

Закуриваю последнюю сигарету и, скомкав пачку в кулаке, выбрасываю ее в ближайшую урну. Влажной ладонью лезу в сумку за телефоном. Я не хочу ни с кем говорить. Ни с Джейком, ни с Лори и уж точно не с Амандой.

Звоню маме. Она отвечает тут же.

— Мам?

— Сара? Что случилось, плюшечка?

— Мам, меня уволили. — Голос срывается, я рыдаю.

— Полно, полно, — успокаивает мама.

Представляю себе, как она обнимает меня, тихо покачивая. Лицо ее в дымке, но голос — ласковый, мягкий, умиротворяющий — достигает моего слуха.

— Детка, — говорит она, — Детка, все будет хорошо…

Глава 20

Вернувшись домой, приваливаюсь спиной к двери, и она захлопывается за мной. Так хорошо остаться одной, когда тишина окутывает тебя со всех сторон. Поднимаю голову и чувствую, как покалывает щеки там, где лились слезы. Все кончено. Забыто. Иду в свою комнату.

Останавливаюсь, услышав сдавленные рыдания. Мои? Нет, быть не может. Звук доносится из-за закрытой двери Аманды.

О, ну конечно! Из всех дней, когда можно стать жертвой очередного кризиса, она, естественно, выбрала сегодняшний. Какая наглость!

Знаете что? Это не мои проблемы. Не хочу входить. Я не обязана делать это. С меня вполне достаточно. Я-то в состоянии полного кризиса. Никому не пожелаю оказаться в таком положении.