Дженнифер ван дер Куаст - В свободном полете

— В конце образцы бланков, — поясняет она. — Бланки для писем, для факсов, для заказов, карточки учета времени. Сначала может показаться сложным, но вы скоро привыкнете. Как у вас с компьютером?

— Очень хорошо. — Приподнимаю голову над стопкой материалов.

— Отлично. В любом случае вы могли бы потренироваться завтра в нашем специальном классе. Но все же возьмите справочник по компьютерным операциям, просто на всякий случай. — И пристраивает сверху еще одну брошюру. — И еще… — Пауза. — Хм…

Выглядываю из-за своей поклажи и вижу, что Кэтрин держит в руках пластиковый пропуск на специальном шнурке.

— А, вот! — И вешает его мне на шею. — Добро пожаловать в наше агентство.

Благодарно улыбаюсь и, пошатываясь, выбираюсь из кабинета.

Разбросанные по моей кровати инструкции занимают каждый квадратный дюйм свободного места. Сама я сослана на пол, рядом стопка карточек, в руках карандаш, а в зубах зажат желтый маркер.

Впереди долгая-долгая ночь.

Подписываю конфиденциальный договор и откладываю его в сторону, освобождая место для инструкций по процедуре. Со вздохом прикрепляю карточку к первой странице и пишу: «Телефон». Держа наготове маркер, приступаю к чтению инструкции.

Слово «агент» выделять не нужно. «Агент» и так выделен жирным шрифтом заглавными буквами на каждой странице. Отвечая на звонки агенту, ассистент обязан сказать: «Офис агента, кто его спрашивает?» Нельзя сразу же соединять с агентом. Ассистенту всегда следует сначала выяснить, кто звонит, его номер, и только потом уведомить агента о звонке. (Если вас вдруг заинтересует, слово «ассистент» нигде не выделено. Почему?)

Перелистываю страницу и узнаю, что, входя в кабинет агента, ассистент должен иметь с собой блокнот и ручку. Для этой информации тоже не нужен маркер. Это само собой разумеется.

Между разделами «Одежда» и «Предоставление отпуска» звонит телефон. На этот раз он вовсе не звучит музыкой в ушах. Скорее это сигнал тревоги, сирена. Покрепче закусываю кончик маркера, не зная, отвечать или нет. Нет, правда, я боюсь брать трубку. Я загружена таким количеством новой информации, что на большую часть дня отбросила мысли о Джейке. Звонок телефона — это непредвиденный удар реальности, и я к нему не готова. Задумчиво пожевываю колпачок ручки. Нехотя подползаю к телефону.

— Привет, это я.

Не Джейк. Лори. Вздыхаю с невероятным облегчением.

— Привет.

— Как с работой?

— Взяли.

— Правда? Почему ты не сказала?!

— Извини, мне еще так много надо сделать, чтобы подготовиться.

— Чушь. Мы должны пойти куда-нибудь отпраздновать это.

— Лори, я не могу. — Можете считать меня суеверной.

— Брось. Я внесла тебя в список на премьеру в «Зигфилд». Я хочу пойти с тобой. И ты тоже хочешь.

— Я, в самом деле, не могу. Мне выдали домашнее задание. Огромное. Мне придется всю ночь разбираться с этим.

— Ты шутишь.

— Боюсь, что нет. Закусываю губу. Потому что я действительно хочу пойти на грандиозную премьеру. Может, удастся занять места рядом с дублерами, среди которых, я слышала, Энди Рихтер. И я надела бы платье от Дианы фон Фюрстенберг, купленное мною перед свадьбой: ведь, возможно, мне больше не представится случая надеть его. И там будет шампанское, и фотографы, и сумочки с подарками, с маленькими бутылочками водки и плюшевыми игрушками.

Но что хорошего выйдет из этого в будущем? Что значит один блестящий, даже ослепительный вечер, когда впереди у меня блестящая карьера?

— Ты точно не пойдешь? — подстрекает меня Лори. — Абсолютно уверена?

— Да, — бормочу я. — Уверена.

Закончив разговор с Лори, сую ручку в рот и задумываюсь.

Мне казалось, будто я испытала облегчение, поняв, что звонит не Джейк. Но черт побери, почему он не звонит?

Раскрываю на первой странице Инструкцию по использованию и эксплуатации и пытаюсь сосредоточиться, прогнать назойливые мысли о Джейке. Довольно долго мои интересы были отодвинуты в сторону, смыты в канализацию, беспомощно трепыхались, как белье под порывами безжалостного ветра. Но отныне я вспомнила о них и готова разобраться с ними. И на всякую ерунду у меня больше нет времени. У меня есть работа, отличная работа, которая будет доставлять мне удовольствие. Мысли о парнях, особенно о парнях с очаровательными, обходительными и красивыми бывшими подружками, стали бы колоссальной тратой времени и энергии.

Выделяю маркером предложение, которое даже не потрудилась прочитать, и понятия не имею, о чем оно. К концу вечера три брошюры на моей кровати украшены ядовито-желтыми пометками. Желтые полоски покрывают мои руки и бедра, а одна даже пересекает лоб, и вот этого я никак не могу объяснить.

В восемь утра, задолго до того, как откроются двери агентства, я сижу в кафе на другой стороне улицы и курю третью за утро сигарету. На коленях у меня раскрыт справочник «Сотрудники агентства в Нью-Йорке», покрытый желтыми пометками маркера и пятнами кофе. Когда мне наконец удается вспомнить имя, должность и телефонный номер каждого работающего в офисе на Восточном побережье, заказываю еще кофе и раскрываю справочник о сотрудниках в Лос-Анджелесе. Закрыв ладошкой первую страницу, проверяю на память имена сотрудников на Западном побережье.

В 8.45 прикладываю пластиковую карточку к двери и вхожу в пустынный офис. Через несколько минут прогулки на цыпочках по темным гулким коридорам нахожу буфетную. Вытаскиваю с верхней полки банку колумбийского кофе, споласкиваю кофейник и начинаю читать инструкции.

Марианна Лангольд появляется ровно в девять.

— Доброе утро, Сара, — щебечет она.

— Доброе утро, мисс Лангольд. — Поднимаюсь.

— Сара, прошу вас. Называйте меня Марианна. Когда я слышу «мисс Лангольд», я чувствую себя школьной учительницей.

Она проходит в свой кабинет, я следую за ней, держа блокнот в одной руке, ручку — в другой.

— Я хотела узнать, какой кофе вы любите, — спрашиваю с порога.

— О! — Марианна бросает на стол свежий номер «Нью-Йорк таймс». — Вы не обязаны подавать мне кофе.

— Я только что приготовила свежий и хотела сама выпить чашечку. Уверены, что не хотите?

— Хм. — Она усаживается за стол. — Черный с заменителем сахара, если можно.

Выскакиваю из кабинета, на ходу отмечая в блокноте «черный с заменителем».

Возвращаюсь с двумя большими кружками и осторожно ставлю одну перед ней.

— Мм, очень вкусно, — говорит Марианна, облизнув губы.

Осознаю, что все это время не дышала. И делаю глубокий выдох.

— Вот. — Марианна указывает на стопку бумаг на краю стола. — Не сделаете ли мне две копии этого?