Кэрри Адамс - Крестная мамочка

Я почувствовала вкус крови.

— Черт! Зуб выбит! — ужаснулся мужской голос.

В полуобморочном состоянии я полезла пальцами в рот. Без зуба мне ни за что не найти здесь пару.

— Извините, неудачно пошутил.

Я покачала головой и, убедившись, что все зубы на месте, решилась взглянуть на незнакомого агрессора.

— Бедная Золушка, — добавил он.

Тот самый! Который с проседью!

— Ох, — поморщилась я, хотя было уже не больно.

— На вечеринке вампиров вы будете блистать.

Я нахмурилась.

— Все равно не смешно?

Губы сами собой начали растягиваться в улыбке.

— К счастью, я рекламирую комедии, а не играю в них.

— Сомневаюсь, что у вас есть выбор.

— Верно, никакого. Но мне всегда казалось, что я могу стать комиком — из тех, которые по жизни зануды. — Он пожал плечами: — Не вышло. Остается одно — стать миллиардером.

— А что, есть возможность?

— Вы слышали об Али Дж.?

Я впечатлилась.

— Вы его пиарите?

— Нет, а мог бы. В том-то и дело, как я часто говорю маме.

Я опять улыбнулась.

— Разрешите угостить вас?

— Здесь бесплатный бар.

— Я не имел в виду здесь и сейчас.

Элегантно. Вечер определенно начинал мне нравиться — в отличие от дивана, на котором я торчала дома, гадая, стоит ли вообще тащиться на эту тусовку.

Я протянула руку:

— Тесса Кинг. На случай, если вы забыли.

Он пожал ее:

— Джеймс Кент. На случай, если вы не знали.

Если что, даже инициалы менять не придется… О чем я только думаю? Еще немного — и свихнусь.

— С вами точно все хорошо? Вы хмуритесь, а я нервничаю. Все, что вы слышали обо мне, — вранье. Да, ей было всего пятнадцать. А мне — одиннадцать, так что это не считается.

— Вы о чем?

— О моем последнем сексуальном опыте. А вы что подумали?

В голове зазвучал комический проигрыш — отбивка. Будто я читала сценарий. Сейчас будет еще одна шутка, и снова проигрыш.

— О моем следующем.

Я отвернулась к стойке и глотнула пива. Самой не верится, что ляпнула такое. Бесстыдница.

От бара мы отошли вместе. Похоже, Джеймс знал всех присутствующих до единого, что почему-то придавало ему сексуальности, а я ограничилась пивом, поэтому не хихикала. Он знакомил меня почти со всеми, с кем заговаривал, и это мне понравилось. Терпеть не могу быть бессловесным украшением кавалера. Если Джеймс не представлял меня очередному собеседнику, то потом обязательно извинялся и объяснял, что не помнит его имени. Наконец он подвел меня к человеку, который в представлении не нуждался, — к матери Хэлен. Я не могла сообразить, какого черта ей здесь надо, пока не вспомнила, что она главный редактор солидного издания, потому и приглашена. Как всегда, она была ослепительна.

— Тесса? Ну, как ты? Все еще одна?

— Заделалась лесбиянкой. Теперь сплю с женщиной-судьей. Только, чур, это между нами — она замужем.

Маргерит продемонстрировала мне безупречный результат работы своего стоматолога.

— Дорогая, наконец-то ты перестала прятаться. Но лучше бы ты объявила всем сразу, чтобы не было неприятных сюрпризов.

Черт, я сама себя подставила. Не дав мне шанса ответить — впрочем, достойный ответ я придумала лишь спустя сутки, — она коснулась руки Джеймса:

— А я как раз собиралась тебе звонить.

— Чем могу помочь? — улыбнулся Джеймс, и мне захотелось лягнуть его каблуком.

— Ты еще не надумал перейти к нам в редакцию?

Рубиновые квадратные ногти, хорошо знакомые мне. Длинные манжеты белой шелковой рубашки.

— Ежемесячные встречи в клубе «Граучо», ужины у меня. У нас бывают все знаменитости. — Она перечислила несколько имен. Я о них понятия не имела, но на Джеймса они произвели впечатление. — Мы оказали бы тебе радушный прием. В нашем списке кандидатов ты вне конкуренции.

Черные кожаные брюки и шикарные сапоги очень шли Маргерит, но от этого ее красота не становилась менее уродливой. Я заметила, что она слишком долго касалась руки Джеймса. Довольно с меня и конкуренции двадцатилеток: если у меня начнут отбивать мужиков сорока- и пятидесятилетние хищницы, мне крышка. С этой мыслью пришла еще одна, совсем тревожная: Маргерит не собирается обзаводиться детьми и вить гнездо — следовательно, она идеальный вариант для мужчины, который избегает ответственности. Мне страшно хотелось утащить от нее Джеймса, но даже я, при всей моей тупости, соображала, насколько непотребно это будет выглядеть.

— Нам надо обязательно пообедать вдвоем, — продолжала Маргерит. — Или встретиться после работы и где-нибудь выпить.

Я закатила глаза и вмешалась:

— Недавно видела ваших внуков. Скоро уж говорить начнут. Интересно, как вас будут называть — «бабушка»? «Бабуся»? Или просто «ба»?

— Не задумывалась, — отрезала Маргерит. — Слушай, Тесса, окажи мне услугу…

Я прищурилась. К чему она клонит?

— Не попасешь немного Хэлен? По-моему, она не в своей тарелке. А ведь помимо друзей, здесь сплошь элита — те, кто полезен для карьеры Нейла.

— Ничего страшного. Хэлен даже рот открывать не придется — от собеседников и так отбоя не будет.

— Вот именно. А от нее ждут большего, — заявила Маргерит. — Так что твоя помощь будет ей кстати. А ты, Джеймс, подумай над моим предложением и позвони мне на следующей неделе, — добавила она и удалилась.

Маргерит умеет утонченно хамить. На прямые оскорбления ответить легче, а завуалированные приводят в замешательство.

Джеймс нахмурился.

— Вы, похоже, близко знакомы с Маргерит. Хочу напомнить, что она жестоко мстит каждому, кто рискнет перейти ей дорогу.

— Мне не посмеет. Я слишком много знаю.

— И как это вышло, позвольте поинтересоваться?

Я пожала плечами:

— Маргерит — мать Хэлен.

— А-а… — Пауза. — Уж извините за любопытство, но кто такая Хэлен? Кажется, я упустил что-то очень важное.

— Жена Нейла. — Я тоже растерялась.

— Нейл женат? — вырвалось у Джеймса.

Он попытался скрыть неловкость, а я — сделать вид, будто не обратила внимания на тон. Но я уже поняла, что означает этот вопрос: для женатого человека Нейл слишком вольно себя ведет. Стало быть, свое семейное положение он скрывает. И не носит обручальное кольцо, объясняя, что украшения — игрушки для гомиков.

— У них близнецы. Кстати, мои крестники.

— Боже, опять крестники.

Мне представилось, как мистер Кент ставит галочку в соответствующей графе.

Их чуть было не стало пять.

— У меня их четверо.

Забавно меняются представления. Раньше иметь много крестников было почетно. Это означало, что у тебя хорошие друзья, что именно тебя выбрали из многих и доверили заботу о самых близких… Словом, характеризовало с положительной стороны. А сейчас на мне будто поставили позорное клеймо. Прокаженная. Отверженная. Бесплодная. Жалкая, но в будущем может пригодиться — например, подскажет хорошую работу.