Эмили Гиффин - Грусть не для тебя

— Который час? — спросила я.

— Десятый, — ответил он, стоя надо мной. — Ты ела?

— Да, — сказала я — А ты?

Он кивнул.

— Где ты был? — спросила я, чувствуя себя ревнивой женой, которая обнаружила отпечаток розовой губной помады на мужниной крахмальной сорочке.

— Работал.

— Разумеется, — сказала я, постаравшись, чтобы это прозвучало игриво, вроде бы в шутку, но с претензией.

— Что это значит? — спросил он, жестом приказывая мне подвинуться и дать ему место.

Я подтянула ноги, чтобы он мог сесть, и уперлась ступнями ему в бедро.

— Это значит — ты действительно писал или гулял с Сондриной? — Я спросила это таким голосом, каким обычно говорят дети, когда дразнятся. Типа «А Итон целовался с Сондриной в саду поддеревом!».

— Действительно писал, — невинно сказал он. Потом попытался сменить тему, спросив, что делала я.

— Искала работу. Обзвонила несколько мест. Лазала в Интернет.

— И как?

— Пока никак, — вздохнула я. — Очень обидно. Так как у тебя дела с Сондриной? — Я произнесла ее имя так, чтобы оно звучало самым непривлекательным образом.

— Она классная. Наверное, с ней приятно встречаться.

— Не изображай глухого, Итон.

Он недоуменно взглянул на меня.

— Она твоя девушка или как?

Итон зевнул и потянулся.

— Нет, она не моя девушка.

— Но она назвала тебя своим «петит чой», — хмыкнула я.

— Что?

— Я слышала, как она говорила с тобой по телефону незадолго до того, как ты вошел в кафе. Она ведь так назвала тебя.

— Ну, это слишком, — улыбаясь, сказал Итон.

— Кстати, ты в курсе, что «чой» — это значит «капуста»? — спросила я. Я нашла это слово в электронном словаре, вернувшись домой. Просто не верится, что кого-то можно называть таким дурацким прозвищем.

Итон пожал плечами:

— Понятия не имею. Я же учил испанский, помнишь?

— Тем хуже для тебя.

— Почему?

— Твоя подружка — француженка, вот почему.

— Дарси, она не моя подружка, — неубедительно сказал Итон. — Мы просто пару раз встречались.

— Когда?

— Один раз на прошлой неделе… и сегодня.

— На прошлой неделе вы вместе ужинали? — спросила я, пытаясь припомнить, в какой именно день Итон задержался допоздна.

— Нет. Мы встретились во время ленча.

— Где?

— В кафе на Ноттинг-Хилл.

— Каждый платил за себя?

— Нет, платил я… Ты когда-нибудь закончишь этот допрос?

— Так я и думала. Только не могу понять, почему ты мне о ней не рассказывал.

Он пожал плечами:

— Сам не знаю почему… Просто ничего особенного не было, — добавил он, массируя мне пятки. Я и не помнила, когда мне в последний раз делали массаж ног. Это еще приятнее, чем оргазм. Я сказала об этом Итону. Он гордо улыбнулся. Я поняла это как «со мной ты никогда не переживала оргазм». В голове у меня возникла картинка — Итон и Сондрина, голые и потные после активного секса, поочередно затягиваются одной сигаретой на двоих. Судя по сиплому голосу, она много курит.

— Так расскажи, — потребовала я.

— Не о чем рассказывать… Мы встретились в Галерее Тейт, оба пришли туда, чтобы увидеть новую экспозицию, — сказал он, сжал кулак и принялся костяшками массировать мне ступни.

— Значит, вы встретились перед какой-нибудь картиной? — спросила я, вспомнив свой поход в Национальную галерею и удивляясь, почему Итон не пригласил меня в Тейт.

— Нет. Мы встретились в кафе при музее. Она стояла в очереди позади меня. Я занял последний свободный столик. Она спросила разрешения подсесть, — сказал он.

Я представила себе, как Итон пересказывает эту историю какому-нибудь приятелю, который спрашивает, как они познакомились. Так и вижу, как Сондрина держит его под руку и завершает рассказ словами: «Ему досталась последняя порция салата. И последний свободный столик».

— Как трогательно, — сказала я.

Он не заметил моего сарказма.

— А потом мы стали бродить по музею вместе.

Эта история была слишком похожа на мою воображаемую встречу с Алистером. Я сглотнула, пытаясь понять, что это за давящее чувство у меня в груди. Похоже одновременно на зависть, тревогу и одиночество, вместе взятые.

Я придумала десяток вопросов, но решила ни о чем не спрашивать. Информации к размышлению достаточно. Вместо этого мы стали слушать музыку. Глаза у Итона были закрыты, руки все еще покоились на моих ступнях. Наконец он заговорил:

— Сегодня в кафе ты выглядела по-настоящему беременной.

— Ты имеешь в виду толстой? — спросила я, вспомнив о том, какие худенькие лодыжки у Сондрины. Рядом с ней я была просто громадиной.

— Нет. Беременной.

— Беременной и толстой, — ответила я.

Он покачал головой, открыл глаза и с усмешкой взглянул на меня:

— Нет. Беременной и сияющей. У меня зазвенело в ушах; я поняла, что улыбаюсь. Я поблагодарила его и смутилась.

Итон сосредоточенно смотрел на меня — так обычно изучаешь человека, когда пытаешься вспомнить, кто он и как его зовут. Наконец он сказал:

— В тебе действительно появилось что-то новое, какой-то шарм.

— Спасибо, — повторила я. Наши взгляды на секунду встретились, а потом мы одновременно их отвели. И долго молчали.

Потом Итон вдруг повернулся ко мне и сказал:

— Дарси, я не могу понять… зачем ты сегодня ходила в дом престарелых?

— Я же говорила — искать работу, — сказала я.

— Знаю. Но почему именно в доме престарелых, когда у тебя опыт работы в пиар-кампании?

— Потому что я хочу помогать людям. Стать более отзывчивой.

Итон хихикнул и встряхнул головой.

— Ты просто радикал.

— Что тебе не нравится?! Именно ты сказал мне, что я должна измениться. Стать менее ограниченной и все такое, — напомнила я. В течение всего дня мне так хотелось, чтобы он узнал о моих достижениях.

— Вовсе не нужно меняться полностью, Дарси! И совсем не обязательно идти работать в дом престарелых для того, чтобы стать более отзывчивой.

— Да, это точно. — Я улыбнулась. — Если честно, мне вовсе не так уж хотелось возиться со стариками.

— Конечно. Никто не заставляет тебя превращаться в подвижницу. Найди работу, которая будет тебе нравиться и давать небольшой доход. Если с течением времени ты сможешь приносить людям пользу — слава Богу. Но при этом будь сама собой.

— Собой? — хмыкнула я.

— Да, — сказал он, потом встал и с усмешкой направился в спальню. — Поверь, не все так плохо.

Я встала, чтобы последовать за ним, а потом остановилась. Конечно, за минувшие сутки ничего не изменилось, но мне вдруг показалось странным и даже неправильным, что я буду спать с Итоном в одной кровати, после того как увидела его с девушкой. Я уверила себя, что, несмотря на все мимолетные порывы и влечение с моей стороны, мы просто друзья. А друзья могут спать в одной кровати. Мы с Рейчел все время так делали, когда оставались друг у друга ночевать.