Кэти Келли - Прощай — прости

Когда дела шли совсем плохо, они продавали яйца, которые несли их замечательные род-айлендские курочки, и чудесное масло, которое сбивали каждую неделю. Джо нравилось помогать маме. Она собирала яйца утром и вечером, оставляя в каждом гнезде по штучке, чтобы сбитые с толку куры опять неслись на следующий день. Юность Джо прошла на ферме — она умела управлять трактором, доить и даже знала, как помочь корове отелиться.

Когда Том решил учиться на ветеринара, Лаура принялась вязать свитера из шерсти и продавать их в местной сувенирной лавке, помогая платить за обучение. Теперь, когда всеми делами на ферме занимался Шейн, финансовые трудности Райенов остались в прошлом. Брату удалось превратить небольшое хозяйство в процветающий бизнес. Лаура до сих пор держала кур, сама делала масло, но теперь, оставив позади двадцать лет тяжкого труда, она могла позволить себе отдохнуть.

Джо вспомнила, как когда-то рассказывала маме о своих планах, о будущем муже и семье. Ей было семнадцать, и голова шла кругом от любви, которая, как тогда казалось, была любовью всей ее жизни. Она мечтала о сказочной свадьбе и прекрасных детках, о бунгало на берегу моря с теннисным кортом и огромным садом, в котором ребятишки могли бы играть. Она хотела много детей, не меньше дюжины.

Семнадцать лет спустя подростковые мечты казались ей нелепыми и смешными. Но сейчас у нее достаточно денег, чтобы самой растить ребенка. А тогда все, что у нее было, могло поместиться в обувную коробку: стопка зачитанных книг да четыре альбома Дэвида Боуи. И еще на ее счету было тридцать фунтов почтовых переводов. Хватило бы на пару подгузников. Она надеялась только на Стива, богатого и умного парня, с которым встречалась. Интересно, каким бы он стал отцом?

Джо проехала мимо автобуса, направлящегося в Дублин. Там он подберет утомленных служащих и студентов и повезет их домой. Эти поездки навсегда останутся в ее памяти. Бесконечная мокрая дорога, унылые остановки, часы барахтанья в плотном потоке машин и только одна короткая передышка в Маллингаре с чашкой горячего чая. Четыре часа в шумном автобусе вряд ли назовешь идеальным началом уикенда.

Одна промозглая январская ночь особенно запомнилась Джо. Недалеко от Фоксфорда автобус сломался, и она вместе с другими пассажирами прождала на дороге два часа. Джо ужасно замерзла: дул сильный ветер, а в автобусе не работало отопление. Кто-то поделился с ней тремя кусочками шоколада и глотком чая из термоса, но этого было недостаточно, чтобы согреться. Когда Джо наконец добралась домой, Лаура, успев убедить себя в том, что произошла ужасная автокатастрофа, была на грани нервного срыва. Джо понимала ее страх. Всего в нескольких милях от того места, где застрял автобус, дорога делает резкий поворот. Там на обочине до сих пор стоит маленький белый крест, и несколько искусственных цветов обрамляют надпись «покойся с миром». В детстве Джо очень нравились эти небольшие обрывы и гроты: обочины там всегда украшены цветами и статуэтками Девы Марии в лазурных одеяниях.

Перед Баллин дорога расширялась и переставала петлять. Джо вспомнила, как они со Стивом ехали в «мерседесе» его матери на танцы. Тот был роскошного желтого цвета, с бежевым салоном, в котором умопомрачительно пахло кожей и дорогой машиной — гордостью и радостью миссис Кэвэнэг. Стив не справился с управлением на повороте, и машина чуть было не оказалась в канаве. Он здорово перетрусил, но не из-за того, что они могли погибнуть или покалечиться, а из-за машины. В этом был весь Стив, но в семнадцать лет Джо мало что понимала. Хотя разве теперь что-то изменилось? Ведь она наступила на те же грабли. Наверное, у Ричарда и Стива есть какой-то общий ген, «ген мерзавца», который заставляет их забывать обещания и бежать от ответственности, едва на горизонте появляется кто-то более интересный, чем ты. «А вдруг это передастся малышу? — подумала Джо. — Вдруг родится мальчик, который вырастет копией Ричарда?» Она приказала себе не глупить, легонько коснулась живота и включила радио. Чарующий голос Мэрайи Кэри окутал салон машины. Та пела о мужчине, который хочет свободы, но никогда не покинет свою возлюбленную. Джо задумалась, отчего же она не смогла удержать своего парня.

С вершины холма открывался чудесный вид на Инниш-крон — маленький городок, уютно расположившийся на краю долины. Атлантический океан подступал к нему с севера, в непогожие дни яростно обрушивая на скалистый берег грязносерые волны. Сегодня море было спокойным — несколько рыбачьих лодок, уйдя далеко от берега, легко покачивались на волнах. Вдали виднелись развалины старого аббатства и маленький лес, в котором она часто играла в детстве. Совсем скоро Джо будет дома.

Каждый раз, любуясь долиной и морем, она едва сдерживала слезы. И сейчас проглотила подкативший к горлу ком.

— Здесь выросла твоя мамочка, — дрожащим голосом сказала она малышу Кажется, беременность сделала ее сентиментальной. На прошлой неделе она расплакалась после звонка владельца санатория, благодарившего за хороший отзыв, который она написала для июньского номера. А в среду, выезжая с парковки на Кэпэль-стрит, она неосторожно выскочила прямо перед другой машиной. Когда водитель заорал на нее, Джо почувствовала, что сейчас разревется.

«Соберись, — снова приказала она себе. — Не раскисай». Свернув на извилистую дорогу, ведущую к городу, она проехала мимо женского монастыря и оказалась на главной улице, по которой каждый день в течение пяти лет возвращалась домой из монастырской школы. Город почти не изменился. Кроме яркой пластмассовой вывески в виде огромного гамбургера, которую недавно повесили над бывшим почтовым отделением, все осталось прежним. Яркое пятно вывески контрастировало с черно-белыми фасадами магазинов по левую сторону улицы. Скамейки возле бара «О’Рейли» были перекрашены, и кто-то наконец додумался пересадить разросшиеся кустики настурции из грязных старых корзин в новые проволочные кашпо.

По дороге Джо встретила близнецов Биркенстоков, державших мясную лавку. Она помнила их с детства, а теперь заметила, что у обоих в темно-рыжей шевелюре появились проблески седины. Мужчины бодро поднимались на холм и, наверное, без умолку болтали по-немецки. Когда-то они хотели научить Джо немецкому, но ей так и не удалось усвоить ничего, кроме нескольких слов. Теперь она жалела, что не приложила должных усилий. Впрочем, она также жалела, что не умеет играть на пианино, вязать и не знает, как поменять свечи зажигания в машине. Наверное, когда она станет размером с дом и будет целыми днями валяться на диване, у нее появится время почитать какие-нибудь учебники на эти темы. Так она скоротает время до родов.