Блеф - Девни Перри

к ее лицу, обхватив его руками. — Мне жаль. Мне чертовски жаль.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я всегда была честна с тобой.

Возможно, она призналась не во всем, но даже когда она что-то скрывала, она делала это открыто.

Я притянул ее ближе, вытирая слезы с ее щек большими пальцами.

— Я мудак.

— Да. — Она высвободилась из моих объятий. — У тебя не будет секса целую неделю.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Что заставило тебя приехать сюда?

— Не знаю. — Она вздохнула. — Я завела машину, и, наверное… Мне здесь нравится. Здесь спокойно. Мне нужно было немного спокойствия.

Я приехал сюда по этой же причине.

Но, когда я выглянул в окно, на меня обрушилось еще одно осознание.

Покой был не из-за луга. Не из-за травы, цветов или деревьев.

Покой был рядом с Эверли.

Глава 17

Эверли

Сегодня был плохой день.

Определенно, это был не первый плохой день. И не станет последним.

Как Хакс мог так подумать обо мне? Как он мог поверить, что я подлая золотоискательница, которая хочет обобрать его до нитки? Возможно, мне следовало быть более настойчивой в борьбе против машины и кольца. И то, и другое я верну ему, когда уеду из Каламити. Вот только я никогда бы не подумала, что Хакс может предположить, что я с ним из-за денег.

После всего, через что мы прошли, как он мог?

Раньше я была в ярости, но теперь я оцепенела.

Сегодня был плохой день. По-настоящему плохой день. Боль в моей груди была глубже океана. Необъятнее неба.

Извинения Хакса не уменьшили боль.

Как бы легко ни было обвинить его в случившемся, проблема была не в нем. Она была во мне.

Хотя он и не проявлял ко мне особой снисходительности, моя вера в него была безграничной.

Жены должны верить в своих мужей. Настоящие жены должны. И, черт возьми, я хотела, чтобы это было по-настоящему. С каждым днем я все больше хотела принадлежать кому-то особенному и чтобы этот особенный человек принадлежал мне.

Я хотела, чтобы этим особенным человеком был Хакс.

Невозможно. Он четко сформулировал свои желания. О любви, браке и семье не могло быть и речи. К счастью, благодаря неудавшейся певческой карьере я научилась жить с разочарованием.

На лугу уже почти стемнело. Луна освещала кончики травинок и едва распустившиеся лепестки цветов. Я посмотрела разочарованию в лицо и позволила ему впитаться в мою кожу.

Этот брак был ошибкой.

— С Саванной я хожу на цыпочках, — его тихое признание привлекло мое внимание.

— Мы оба.

Он кивнул.

— Я скучаю по ее жизни. Я скучаю по ее рождению. Я скучаю по ней, когда она была маленькой. Я пропустил ее первые шаги и первый зубик. Я пропустил ее первый день в детском саду.

— Ты ни в чем не виноват.

— Виноват. Я сам угодил в тюрьму. Не проходит и дня, чтобы я не хотел вернуться назад и привить немного здравого смысла молодому себе. Сказать ему, что он вот-вот упустит самое важное в своей жизни.

Мое сердце сжалось. Никогда за все время, что мы были вместе, Хакс не говорил с таким чувством. И сегодня вечером он впервые показал мне свое сердце. Он показал мне человека, который создавал картины своей душой.

— Все, что я когда-либо видел, — это проблески ее жизни, — сказал он. — А теперь…

— Теперь, когда она у тебя есть, ты не хочешь ее потерять.

— Да. — Он потянулся через консоль и взял мою руку с моего колена в свою. — Я все испортил.

— Нет, не с ней. — Несмотря на то, что Хаксу не разрешалось участвовать в ее жизни, никто не мог встать между ними и не почувствовать любовь между отцом и дочерью.

— Прости, — прошептал он. Сожаление в его голосе погубило меня. — Ты меня простишь? Я забочусь о тебе.

Он заботится.

Заботиться — это не обещание будущего. Заботиться — это не то же самое, что вечная любовь. Вот только, забота — это уже что-то, не так ли? Он признался, что испытывает ко мне больше чувств, чем я надеялась.

Он заботится.

А я надеюсь.

Было глупо ослаблять защиту своего сердца. Было безрассудно смотреть ему в глаза и надеяться.

Но сегодня был плохой день.

Завтра я соберу осколки.

Поэтому я перегнулась через консоль и прижалась губами к его губам.

— Ты прощен.

Хакс не позволял мне долго целовать его. Он никогда этого не делал. В какой-то момент мой язык полностью контролировал ситуацию, скользил по его губам, дразня уголок рта. Затем появлялся властный, ненасытный любовник, которого я привыкла лелеять, и быть всего лишь краской на его умелой кисти.

Консоль впилась мне в ребра, когда он притянул меня ближе. Этого было недостаточно.

Он расстегнул мой ремень безопасности, затем, подхватив меня под мышки, подтащил к своей стороне машины, прервав наш поцелуй лишь на долю секунды, когда я расставила колени между его массивными бедрами.

Когда он снова поцеловал меня, я нырнула в его карман в поисках презерватива, который он всегда держал при себе. Но карман был пуст, и я оторвала свои губы от его губ.

— Хакс, где презервативы?

Он переместился ниже, его рука заняла мое место. Он тоже понял, что в кармане пусто.

— Черт возьми. Они дома.

Наверное, потому, что он работал исключительно дома, и только там мы были вместе. Что сегодня не принесло мне пользы. Хакс задолжал мне оргазм или два, черт возьми. Я хотела почувствовать, как он двигается во мне, и позволить ему играть с моим телом, пока я не взорвусь.

Мы всегда пользовались презервативом, хотя я принимала противозачаточные.

— Я принимаю таблетки.

Он колебался, его грудь тяжело вздымалась от дыхания. Хакс не озвучил своего решения. Он просто расстегнул пуговицу на моих джинсах и стянул их вместе с черными трусиками вниз по бедрам.

В тесноте это было нелегко, но мне удалось снять туфли, а затем и джинсы.

— Платья. Тебе нужно носить больше платьев, — пробормотал он, стягивая джинсы с бедер.

Я улыбнулась, затем опустила взгляд. Его твердый член высвободился, и нас охватил прилив жара, когда я снова устроилась у него на коленях, ожидая его команды.

Хакс положил руки мне на бедра, направляя меня вниз по своему стволу. Медленно, дюйм за дюймом, мы соединялись. И когда он погрузился в меня, растягивая, я рухнула ему на грудь и стала просто получать наслаждение.

— Черт, как же в тебе хорошо, детка.

Я промычала в знак