Любовь Демона - Тала Тоцка

Миланка выросла, — соглашаюсь с явным сожалением. Маша смеется.

— Ты так говоришь, будто Милана уже совершеннолетняя!

Я тоже улыбаюсь. В самом деле, что это я загоняюсь.

Возвращаемся в зал ресторана. Маша с дочкой идет вперед, у меня развязался шнурок на ботинке.

— Иди, я догоню, — кричу Топольской. В кармане жужжит телефон, достаю. Сообщение от незнакомого абонента.

«Ты не нужна ему, бледная моль. Приходи в Зимний сад, сама в этом убедишься».

Жар опаляет изнутри, кровь бьет в голову. Щеки горят, словно их припечатали раскаленным железом.

Это бред. Это пишет какая-то сумасшедшая.

И тут же вижу Демьяна. Сама не знаю, зачем делаю шаг в сторону и прячусь в нише, в которой на мраморной тумбе стоит высокая ваза с искусственными цветами.

Он проходит быстрым шагом, не замечая меня, и я не сомневаюсь ни секунды. Иду следом, держась ближе к стене.

В Зимнем саду два входа. Демьян направляется к одному, а я бросаюсь ко второму. Передо мной возникают кадки с деревьями, их листья переплетаются, образуя зеленый полог.

Вижу как Демьян входит в помещение, и ему навстречу бросается девушка, на которую утром все пялились в ресторане.

— Демьян! Наконец-то! А я жду, жду...

Сердце обрывается, но я не успеваю даже ничего подумать, как девушка взвизгивает, а следом раздается холодный голос Каренина, от которого у меня по позвоночнику ползут ледяные мурашки.

— Не понял, ты плохо понимаешь с первого раза? Кино с Маргаритой видела? Я тебе еще круче организую, если не отъебешься от меня и от моей жены.

Девушка в ответ что-то беспомощно лепечет. Осторожно выглядываю из укрытия и вижу, что Демьян держит ее за горло двумя пальцами. Кажется, он ее даже приподнял над полом.

Он еще дальше говорит, но я уже не слышу. Стараясь себя не выдать, пячусь обратно к выходу на четвереньках и молюсь, чтобы Демьян меня не увидел.

Как только выползаю из Зимнего сада, включаю четвертую повышенную и стремглав несусь в ресторан. Когда Демьян возвращается, я уже сижу возле Миланки, которой доверили качать коляску с Яной.

Демьян ищет меня глазами. Находит и выдыхает с видимым облегчением.

Улыбаюсь ему и мысленно даю себе слово, что это в последний раз я поддалась на провокации. Иначе я никогда не научусь снова ему доверять.

***

Демьян

Весь вечер я дышать боюсь на Ангелину. Чтоб не сглазить. Она так ведет себя странно, будто...

Будто между нами все как раньше. А еще будто мы семья.

Все время спрашивает, как моя нога. Переживает.

Я даже думал похромать для вида, но потом стыдно стало. И жалко Ангела.

Я, конечно, нехило о сугроб ебнулся, потому что это оказался не сугроб, а ледяная глыба, снежком притрушенная. Плечо и нога в самом деле болят.

Но Ангелина слишком сильно переживает, и я не хочу качать это дальше. Хватит того спектакля, который мы устроили с Никитосом.

Я не скажу Ангелу правду. Сейчас не скажу. Потом, когда между нами окончательно исчезнет ебучая стена, признаюсь. Повинюсь, что пошел на крайние меры, потому что боялся опять ее потерять.

А сейчас молчать буду, и Топольский тоже. Он даже Маше ничего не сказал, ему можно довериться.

Поэтому пришлось побороть искушение. Сам любимую успокоил, чтобы погасить тревогу в больших распахнутых глазах.

— Не переживай, милая, ты же знаешь, на мне как на собаке.

Она покачала головой, улыбнулась. Незаметно по руке погладила, чтобы никто не увидел.

Я сука от счастья чуть не сдох. И эта давалка-блогерша реально думала, что я пойду ее трахать в Зимний сад?

Меня иногда поражают женщины. Она видит, что я с женой и ребенком. Да, без кольца, но я сказал это понятно и разборчиво.

Но нет, эта пизда где-то взяла мой номер и настрочила смс. Надо дать задание охране, пусть раскопают. Уверен почти на сто процентов, что это кто-то с ресепшена слил. За бабки или рекламу.

Урою суку.

Я не мог позволить, чтобы дрянь преследовала нас все выходные, поэтому пришел. Провел короткую беседу и быстро назад. Ангелина вроде не заметила, но я расскажу ей. Потом, выберу время.

После ужина выходим прогуляться. Мы с Миланкой и Топольскими играем в снежки. Ангелина вызвалась погулять с коляской.

Я глаз не могу отвести от нее, когда вижу, как она нянчится с Янкой Топольской. И при этом чувство вины грызет, не отпускает.

Наша дочка такой же малышкой была, и Ангелу самой с ней возиться приходилось.

Но какая же она милая, когда держит на руках девочку. Воркует с ней, улыбается. Словно светится изнутри.

— Тебе не кажется, что Карениных как-то маловато? — толкает меня плечом Никита. Скалится, заметил, как я Ангелиной любовался. — Не хочешь поработать ксероксом?

— Разберемся, — отвечаю лаконично и иду укладывать Миланку.

Дочка ожидаемо просится спать со мной, Ангелина соглашается и уходит к себе.

Это не то, о чем я мечтал, но добросовестно отрабатываю вечернюю программу. Моя малышка засыпает практически сразу, так ее ушатал сегодняшний день.

Укрываю дочку и выхожу в коридор.

Подхожу к номеру Ангелины, дергаю дверь — заперто. Но она там, я это точно знаю.

Больше не могу ждать. Набираю на телефоне ее номер.

Слышу, как за стеной раздается звонок. Несколько секунд — и из динамика доносится ее голос.Негромкий, немного удивленный. Чуть встревоженный.

— Демьян? Что случилось, почему ты звонишь?

— Подойди к двери, — говорю тихо.

Через мгновение дверь открывается. Ангелина стоит на пороге, волосы чуть влажные, губы приоткрыты. Халат намотан как кокон и затянут поясом на тонкой талии.

Она вся слишком тонкая и хрупкая. Моя любимая девочка.

Сердце бешено колотится, грудная клетка готова взорваться и разлететься на части.

Наши глаза встречаются, и я чувствую, что перестаю себя контролировать.

— Впустишь? — спрашиваю хрипло.

Она смотрит, и по глазам вижу, что она все поняла.

Что это не только про номер.

Это про все.

Про сердце. Про душу. Про тело.

Про жизнь.

Долго смотрит. И я смотрю. Боюсь сорваться, потому что уже на грани.

Хочу смять ее губы, размотать чертов кокон-халат. Ворваться в нее снизу и сверху одновременно. Языком и членом.

Не просто трахать.

Забирать, присваивать, возвращать себе все то, что так бездумно проебывал все эти годы без нее.

Но я стою и жду, сжимая кулаки до боли в костяшках.

Она сама должна впустить. Везде.

И только тогда я себя отпущу.

Ангелина смотрит молча, но ее глаза