Люси Монтгомери - Энн в Инглсайде

На следующий день Делила ушла домой. Вечером приехали мама с папой и тетя Диана. А в понедельник Диана перенесла страшное потрясение.

Возвратившись в школу после большой перемены, девочка услышала с крыльца свое имя. Она остановилась и прислушалась. В классе Делила Грин вещала группе с любопытством слушающих ее учениц:

— Я была очень разочарована. Послушать Ди, так Инглсайд — это роскошный особняк. Конечно, дом большой, но мебель в нем старая. На стульях вся обивка протерлась.

— А фарфоровых собак ты видела? — спросила Бесси Палмер.

— Ничего в них нет особенного. На них даже шерсти нет. Я Диане так и сказала, что ожидала большего.

Диана, как говорится, «приросла к месту»… Ей не пришло в голову, что подслушивать нехорошо… она просто окаменела от изумления.

— Мне стало очень жаль Диану, — продолжала Делила. — Ее родители совсем не уделяют детям внимания. Мать вечно где-то таскается, бросая малышей на Сьюзен — а Сьюзен эта почти что выжила из ума. Она еще доведет их до работного дома. Сколько продуктов пропадает зря — вы себе представить не можете. Даже когда докторша дома, ей лень готовить, и Сьюзен все делает по-своему. Представляете, она хотела кормить нас на кухне, но я ей твердо сказала: «Неужели ты кормишь гостей на кухне?» Сьюзен тогда пригрозила мне, что если я буду ей дерзить, она запрет меня в чулане. «Не посмеешь!» — заявила я ей, и она на самом деле не посмела. Я ей сказала: «Со своими детьми можешь вытворять, что хочешь, но со мной это у тебя не выйдет!» Так что с Сьюзен я справилась. И не позволила ей дать Рилле сиропу от кашля. «Ты что, не знаешь, что этим можно отравить ребенка?» — спросила я ее. Но она мне отомстила за обедом. Видели бы вы, какую жалкую порцию она положила мне на тарелку! Она зажарила на обед курицу, но мне дала только гузку и даже не предложила еще кусочек пирога. Она хотела положить меня спать в комнате для гостей, а Ди это ей не позволила — от зависти. Ди такая вредная. Но все-таки мне ее жаль. Она мне рассказала, что Нэн ее вечно щиплет — и очень больно. У нее все руки в синяках. Мы спали у нее в комнате, и в ногах у нас валялся какой-то драный кот. Я сказала Ди, что это просто негигиенично. И у меня пропали перламутровые бусы. Я не говорю, что их взяла Сьюзен… она, по-моему, все-таки честная… но как-то странно — куда они подевались? А Джефри запустил в меня бутылкой с чернилами и вконец испортил мое платье. Ну да ладно, мама купит мне другое. Я выкопала у них на газоне все одуванчики и вычистила столовое серебро. Видели бы вы это серебро! Его, по-моему, сто лет не чистили. Сьюзен не больно-то надрывается, когда докторши нет дома. Но я ей этого не спустила. «Почему ты никогда не моешь кастрюли?» — спросила я ее. Видели бы вы, как она скривилась! Посмотрите, какое у меня колечко! Мне подарил его один мальчик из Аоубриджа.

— Я видела это колечко на руке Дианы Блайт, — презрительно сказала Пегги Макалистер.

— А я вообще не верю ни одному слову из того, что ты наговорила про Инглсайд, — возмутилась Лаура Карр.

Делила не успела ей ответить. Диана, к которой вернулись способность двигаться и дар речи, влетела в класс.

— Иуда! — крикнула она. Лживость Делилы поразила ее в самое сердце.

— Никакая я не Иуда, — буркнула Делила, краснея, кажется, впервые в жизни.

— А кто же ты? У тебя нет ни капли совести! Я с тобой до конца жизни не буду разговаривать!

Диана выскочила из школы и побежала домой. Нет, оставаться в школе в тот день она не могла… просто не могла! Она влетела в Инглсайд, изо всех сил хлопнув входной дверью, и побежала на кухню, где Энн с Сьюзен обсуждали меню на обед.

— Что с тобой, детка? — спросила Энн, увидев плачущую дочь. Та с рыданиями стала рассказывать о происшедшем.

— Я ей так искренне сочувствовала, мама, а она… Я больше никому в жизни не буду верить!

— Милая, но не все же твои подруги такие. Полли была другая.

— Но это уже второй раз, — с горечью сказала Диана, убитая столь подлым предательством. — Нет уж, третьего не будет.

— Мне жаль, что Ди утратила веру в людей, — грустно сказала Энн, когда Диана ушла к себе наверх. — Для нее это — настоящая трагедия. Ей действительно не везет на подруг. Дженни Пент… а теперь вот Делила Грин. Беда в том, что Диане нравятся девочки, которые рассказывают интересные истории. А Делила очень увлекательно разыгрывала страдалицу.

— А я вам скажу, что эта Делила — просто дрянь, — непримиримо сказала Сьюзен, раздосадованная тем, что Делила и ее провела своими хорошими манерами. — Назвать Шримпа драным котом! Конечно, есть на свете драные коты, миссис доктор, голубушка, и вообще я не очень-то люблю кошек, но нашему Шримпу уже семь лет, он заслуживает по крайне й мере уважения. А уж что касается моих кастрюль…

Тут Сьюзен даже не нашла слов.

А Диана у себя в комнате думала, что, пожалуй, еще не поздно подружиться с Лаурой Карр. Лаура, может быть, человек обыкновенный, но зато надежный. Диана вздохнула. Вместе с верой в несчастную участь Делилы ее жизнь как-то утратила яркие краски.

Глава тридцать четвертая

Холодный восточный ветер брюзжал за стенами Инглсайда, как сварливая старуха. Когда в конце августа выдается такой пронизывающе-сырой, почти осенний день, думала Энн, страшно портится настроение и происходят всевозможные неурядицы. Новый щенок, которого Джильберт привез детям, обгрыз ножку стола в столовой… Сьюзен обнаружила, что в кладовке, где они держат одеяла, чудовищно расплодилась моль… новый котенок Нэнни переломал в саду самые лучшие декоративные папоротники… Джим и Берти весь день барабанят по жестяным ведрам на чердаке. Сама Энн разбила цветной стеклянный абажур от лампы. Но звон бьющегося стекла даже принес ей некоторое облегчение. У Рил-лы заболело ухо, а Джефри расчесал себе до крови шею. Энн показала расчес Джильберту, тот мельком глянул на него и сказал, что это пустяки. Еще бы не пустяки! Джефри всего-навсего его родной сын! А то, что Джильберт на прошлой неделе пригласил к обеду Трентов, а Энн узнала об этом, только когда те позвонили в дверь — это, конечно, тоже пустяки! Они с Сьюзен так наработались в тот день, что хотели на ужин подать то, что осталось от обеда! И вдруг пожалуйста — миссис Трент, которая прославилась на весь Шарлоттаун своими зваными обедами! И куда подевались голубые носки Уолтера?

— Неужели ты совсем не способен класть свои вещи на место? Нет, Нэн, я не знаю, где это: «за семью морями». И перестань без конца задавать вопросы! Неудивительно, что Сократа заставили выпить цикуту. Так ему и надо!

Уолтер и Нэнни смотрели на мать с недоумением. Она никогда раньше не разговаривала с ними таким тоном. Взгляд Уолтера еще больше разозлил Энн.