Бонни Камфорт - Отказ

– Эти сучьи присяжные! Они видели, в каком состоянии мозги у этого парня, но у них так и не хватило ума признать корпорацию виновной! – Он бил кулаком по ладони. – Готов поклясться, что их купили. Как бы мне хотелось выкопать что-нибудь против этих компаний! Я бы их так вздрючил!

Он пробежал рукой по волосам, шмыгнул носом и, извинившись, ушел в ванную. Когда он вернулся, я спросила:

– Вы что, стали употреблять кокаин? Он истерично рассмеялся:

– Отлично, доктор! Просто замечательно! Вы что, сами наширялись?

Пока мы смеялись, я думала, как мне вести себя с ним дальше.

Он улегся на кушетку, положив руки под голову. Его голубая рубашка прилипла к телу.

– Меня вздрючили на все сто. Это может служить ответом на ваш вопрос?

– Что это означает?

– Это означает все, о чем только можно мечтать. Проигрыш. Траур. Джин. Безработица. Голод. Несчастье.

У меня сердце ушло в пятки, когда я смотрела, как он елозит по кушетке.

– А как на это отреагировала компания?

– Обердорф о-о-о-чень любезен. Сами знаете. Накормил приговоренного бифштексом перед повешением. Они ждут конца месяца, чтобы вручить мне уведомление.

– А может, до этого не дойдет?

– Ха! С какой планеты вы свалились?

– Адвоката нельзя увольнять каждый раз, когда он проигрывает процесс.

– Им не нравится мой подход. Я ведь говорил, что Мак Катчен нашел кое-что у меня в делах.

– Нет, не говорили.

– Старые записи по другому делу. Я был уверен, что никто, кроме меня, о них не знает. Мегги вступилась за меня.

– А она не в состоянии помочь?

– Кто знает? И потом все равно, все очень шатко. – Он сел и попытался успокоиться. – Я серьезно вляпался. Наверное, через несколько недель вылечу с работы.

– А может, вы устали от того, что не можете заниматься тем, что действительно нравится?

Он прижал ладони к вискам.

– Я устал сверх всякой меры. Так устал, что по утрам нужен подъемный кран, чтобы вытащить меня из постели.

– Я думаю, вам не повредит, если пару недель проведете в больнице.

– Что???!!! – Он подскочил с кушетки, схватил со стола моего слоника и принялся расхаживать по кабинету.

– Вы подавлены. Я забочусь только о вашей пользе.

– Черт подери! – крикнул он и хватил слоником о стену. Слоник разбился, и осколки упали на ковер.

Я вскочила и попятилась к двери. Он развел руками.

– Расслабьтесь, ничего страшного. Я не сделаю вам ничего плохого. Вернитесь и сядьте. – Он снова плюхнулся на кушетку. – Я все уберу.

Я вернулась к своему столу.

– Разве не понятно, как вы близки к полной потере самоконтроля? Надо незамедлительно ложиться в больницу.

Он взял свой портфель и поставил его на кофейный столик.

– На этой неделе я никак не могу лечь. Сейчас покажу свое расписание.

Прежде, чем я успела возразить, он открыл портфель. Когда он открыл свой огромный календарь, на стол выпало бритвенное лезвие. Оно было определенно предназначено для употребления кокаина, для чего же еще? А может, он собирался вскрыть себе вены, как это делали некоторые другие пациенты?

– Ого! – глупо заметил он, взял лезвие и сунул его обратно в портфель.

– Это лишнее подтверждение. Сейчас я позвоню в Вествуд и узнаю, есть ли у них места.

– Доктор, вы отлично знаете, зачем нужен этот предмет.

– Это не единственное, что вы с ним можете делать.

– О, Боже! Но нельзя же положить человека в больницу только за то, что он испортил обои?

Я аж рот разинула.

– Вы хотите сказать… Его зрачки расширились.

– Я думал, что вы говорите об этом! Я думал, вы знаете.

– Зачем надо было резать мои обои? Глаза его увлажнились, и он засопел.

– Ваша жизнь слишком совершенна. Мне хотелось ее немного подпортить. Но я был уверен, что вы знаете, и решил: пусть все будет как есть.

Я чувствовала ярость и беспомощность. Он не был настолько опасен, чтобы госпитализировать его принудительно. Казалось, мне никогда от него не избавиться – у меня не было достаточных доказательств того, что он опасен.

– Я заплатила триста долларов за то, чтобы отремонтировать стену, – выпалила я.

Он вытащил из кармана пачку банкнот и положил на стол пять стодолларовых купюр.

– Этого, думаю, хватит. И за слоника тоже.

Я ругала себя за то, что не продумала этот акт вандализма основательнее.

– Ник, я возьму эти деньги, так как считаю, что вы мне их действительно должны, а потом как-нибудь мы обсудим все это подробно. А теперь меня больше беспокоит то, что вы можете причинить себе какой-нибудь вред.

Силы, казалось, оставили его.

– Со мной все будет в порядке. Вы хотите, чтобы я оставил лезвие здесь?

– А что это даст? Можно купить еще одно.

– Именно это я и собираюсь сделать. – Он достал из портфеля бумажный кулек. – Это вся моя наркота. Я прямо при вас спущу ее в унитаз, а лезвие выброшу. И обещаю больше не покупать. Эта дрянь делает меня бешеным.

Мы вместе убедились в том, что порошок исчез в воде, и я сказала, что увижусь с ним через пару дней.

Вечером Умберто заметил, что я в напряжении.

– Еще один неудачный день? Я улыбнулась.

– День был полон событий. Но теперь я хочу обо всем забыть. В девять по телевизору начинается «Касабланка». Давай пожарим попкорн и посмотрим.

– Отлично, – сказал он.

Я была рада, что мне удавалось скрывать мои переживания по поводу Ника.

– В Санта-Монике открылся новый ресторан, и я должен его посмотреть, – сказал он. – Там будет потрясающая кормежка. Шеф приглашает нас в пятницу вечером.

– Конечно, – ответила я и сделала пометку в записной книжке. Я была решительно настроена на то, чтобы пойти.

И в течение следующих дней нервное напряжение мешало мне работать с другими пациентами. Лунесс позвонила, чтобы отменить сеанс, и я решила, что это из-за того, что ее дела пошли на лад. Такое бывало. Когда она наконец пришла, я сказала ей:

– Давайте для начала обсудим, почему вы отменили сеанс.

– Я впервые смогла достать билет на оперу, которую давно мечтала послушать. На «Травиату». Это моя любимая опера.

– А может, вы выбрали именно тот вечер, потому что вам не хотелось идти ко мне?

Лунесс побледнела и покачала головой.

– Нет. Это действительно была единственная возможность, и мне очень хотелось пойти.

Я продолжала настаивать, и тогда Лунесс заговорила о еде, о том, что она была голодна, что ей хотелось спать, и она едва держалась на ногах.

Я решила, что Лунесс просто отказывается воспринимать то, что я стараюсь ей дать. Она взяла свою сумочку, шляпу и ушла раньше обычного. Через два часа я получила от нее сообщение: «Пожалуйста, отмените мои следующие сеансы. Мне нужен перерыв. Спасибо вам за все».