Кэтрин Эллиот - Женатый мужчина

– Извини! – пролепетала я, останавливаясь и хватаясь за спинку стула. – Извини, Кит, иди… иди. Все будет хорошо, обещаю. У меня есть твой мобильник, если что… иди!

Он улыбнулся.

– Да все в порядке, не так уж я и спешу. Отдышись, и я тебе покажу, что к чему. – Он подошел к столу в углу комнаты. Я засеменила следом. – Здесь факс и автоответчик, и если кто-то захочет что-нибудь купить, не забудь, пожалуйста, указать номер чека на обороте. И выпиши им квитанцию. Они там. – Он показал, где квитанции. – Но должен предупредить, вряд ли кто-то что-то купит. В основном придется разговаривать по телефону и посылать фотографии по факсу. Они здесь. – Кит выдвинул ящик. – Все пронумерованы.

– Отлично. Великолепно.

– Ну вот. Вроде все ясно. Если только Рококо тебя не побеспокоит.

Рококо? Я непонимающе уставилась на Кита. И тут кофейный столик воспарил над землей: услышав свое имя, Рококо выбежала и перевернула его. Вид у собаки был грустный, она медленно виляла хвостом.

– Она плохо себя чувствует? – спросила я. Кит пожал плечами.

– Сама не своя. Вчера водил ее к ветеринару, тот сказал, что уровень инсулина ниже обычного. Придется выравнивать.

– Уровень инсулина?

– Да, я разве тебе не говорил? У нее диабет. Ей надо делать укол дважды в день.

– О! Это я должна делать?

– Нет, нет, я уже сделал ей укол утром и вечером сделаю, но я попрошу тебя взять у нее мочу на анализ, ветеринар так сказал. Это очень просто. Возьмешь эту пипетку и соберешь немножко три раза в день, а потом капнешь сюда, – он показал на поднос с лакмусовой бумажкой, – и запишешь, какого бумажка стала цвета. Справишься? – Он обеспокоенно посмотрел на меня.

– Конечно, – ответила я, довольно нервно разглядывая пипетку. – А она уже… ну, ходила…

– Утром да, но больше я ее не выпускал, хочу, чтобы у нее накопилось побольше – ну, ты понимаешь. Выведешь ее после моего отъезда, она обязательно сходит в туалет. Хорошо?

– Хорошо, – еле слышно пролепетала я. Потом поняла, что он ждет, чтобы я его успокоила, и расправила плечи. – Теперь, Кит, иди по своим делам. Я знаю, что ты меня заждался и опаздываешь, поэтому иди, а у нас с Рококо все будет в порядке, – заверила его я.

– Отлично. – Он расслабился и облегченно заулыбался.

– Спасибо, Люси, ты меня выручила. Я был привязан к этому проклятому дому. Как здорово оставить его на человека, которому доверяешь.

Я улыбнулась. Так мило, что хоть кто-то ради разнообразия хорошего обо мне мнения! Что хоть кто-то считает меня достойным доверия и ответственным человеком. Да, именно это мне и нужно.

– Хорошо, – бодро проговорила я, скрестив руки на груди и любезно провожая его до двери. – Ни о чем не беспокойся. Езжай на аукцион и делай ставки. Кстати, что ты присмотрел на сегодняшних торгах?

– Чудесный консольный столик. Наполеоновская эпоха, и если верить фотографии, в превосходном состоянии. Смотри. – Его глаза заблестели, и он вытащил каталог из внутреннего кармана пиджака. Каталог раскрылся на цветной фотографии.

– О-о-о-о! – воскликнула я. – Какая прелесть. Знаешь, у нас был такой в «Кристи», само очарование. Продали за безумные деньги, конечно, но между прочим, – я заметила начальную цену, – начальная цена очень даже ничего…

– Именно, – взволнованно проговорил он, сворачивая каталог и засовывая его в карман. – Так что, может, это подделка, а может, там соберется полмира и цена взлетит до небес. А может, только я один заметил, какой это несравненный лот, и вернусь домой гордым владельцем консольного столика восемнадцатого века, купленного по смешной цене!

– Как здорово, – искренне проговорила я. – Жаль, что я не могу пойти с тобой.

Он обернулся у самой двери и пристально посмотрел на меня.

– Знаешь, мне тоже. – Последовала пауза. Потом он спохватился. – Ладно, мне пора. Надеюсь, ты приятно проведешь время, Люси, и не напрягайся. Увидимся в шесть.

«Какой милый человек, – подумала я, закрывая за ним дверь. Я подошла к окну и стала смотреть, как он выезжает из ворот, нарочно встав так, чтобы он меня не увидел. – Очень, очень приятный человек. И с таким печальным прошлым, как и многие из нас».

Я вздохнула и решила прогуляться по огромному пустому дому. Прошлась по комнатам первого этажа, обитым деревянными панелями, заново знакомясь с обстановкой. Задумчиво провела пальцами по дорогой мебели в гостиной. Здесь так много сокровищ, которые с любовью собирались годами; настоящий качественный антиквариат. У Кита потрясающее чутье на вещи. Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть столик для рукоделия эпохи короля Георга с изящнейшей инкрустацией на ножках. Неудивительно, что случайных покупателей у него почти нет. Ведь некоторые из этих предметов – фактически музейные экспонаты, и цены у них, наверное, соответствующие.

Я пошла наверх, осмотрела спальни с кроватями с балдахинами и умывальниками, впитывая тишину и покой этого огромного старого дома, нарушаемый лишь тиканьем часов. По окончании экскурсии я села за стол в холле, и Рококо улеглась у моих ног. И тут я поняла, как я рада, что у меня есть время собраться с мыслями в полном уединении. Ни тебе детей, ни Феллоузов… Только вот… «Только вот, как ни печально, мысли мои крутятся вокруг плохого», – подумала я, рисуя каракули в девственно чистом блокноте.

Я бросила рисунки, подняла голову и взглянула в зеркало на противоположной стене. Антикварное зеркало покрылось царапинами и почернело, и мое отражение было нечетким, но я все равно явственно разглядела беспокойство в глазах, темные круги от бессонницы и морщины вокруг рта. Я приказала себе не думать о Роуз и ее вчерашних обвинениях, о трещине в наших отношениях. Не думать не получалось.

Я быстро набросала в блокноте, сколько у меня осталось денег после продажи квартиры в Лондоне. Потом подсчитала, сколько в неделю уходит на еду, и траты на хозяйство. Потом прикинула стоимость аренды, скажем, квартиры с двумя спальнями в Клэпхеме или Уондсворте. И вспомнила, какие в Клэпхеме государственные школы.

Я погрызла кончик карандаша и снова уставилась в зеркало. Представила себе бушующий класс, в котором тридцать детей; Макс сидит на задней парте и правит пиром, швыряя ластик в классную доску, и все дети покатываются со смеху и подначивают его. Я улыбнулась. Потом мысленно перенеслась в другой класс и на этот раз увидела Бена, только не на задней парте, а на первой. На этот раз ластик ракетой пролетел через весь класс и ударил его прямо по уху. Вот он оборачивается с пунцовым лицом, и весь класс покатывается со смеху. Потом я увидела его на краю шумной игровой площадки: он ненавидит футбол и не играет со всеми; он запихивает кроссовки в самый угол, в кармане у него книжка… Мой умный и добрый Бен… Я добавила в свой список расходы на частные школы в Лондоне. Выпучила глаза, посчитала еще раз и пришла в ужас.