Мариса де лос Сантос - Когда приходит любовь

Я засмеялась, потому что это было неожиданно, а также потому, что, хотя я не понимала, что это значит, мне понравилось.

— Я хочу сказать: если бы какому-то скульптору дали задание создать скульптуру женщины, используя минимум материалов, но одновременно не обходя углов, он создал бы тебя.

— Ну, Тео, это так мило. — И это действительно было мило, потому что никто раньше не говорил мне, что все мои углы были обойдены.

— Не знаю, мило это или нет, но это правда. Когда видишь тебя среди других женщин, все они скоро начинают казаться сделанными с перебором, как будто того, кто их сотворил, занесло.

— Не уложился в бюджет, — подсказала я.

— Верно. — Тео оглядел меня. — Хотя тот, кто создавал тебя, был несколько экстравагантным, когда занимался лицом, но это скорее всего потому, что нужно было использовать остатки.

— Экономный парень, однако, — засмеялась я. Но повернувшись, чтобы взглянуть на его лицо, я увидела, что выглядел он немного смущенным, вернее, застенчивым.

Теперь вы, наверное, решили, что я влюбилась в мужчину только потому, что он сказал, будто я не коротышка. Нет, я не настолько легкомысленна и беззащитна. И я вовсе не влюбилась в Тео.

Случилось следующее.

Уютно пригревшись на переднем сиденье под лучами солнышка, как под желтым одеялом, хотя снаружи холодно, я почувствовала, что хочу спать. Иногда, когда меня клонит в сон, я засыпаю, и это был как раз тот случай. Я задремала.

А потом проснулась. Проснувшись, первое, что я увидела, были руки Тео на руле. Смуглые, в мягких золотистых волосках. Я впервые увидела их так ясно, и почему-то это зрелище очень растрогало меня.

«Мой человек, — сказала я себе, — единственный человек». Слова стали моим дыханием. И мой пульс откликнулся на них. Я не думала — «я тебя люблю», это было очевидным, данным, произносить эти слова было излишним.

Но я любила его. Тео. Я была в него влюблена. Я всегда была в него влюблена. Разумеется, была. И сейчас тоже.

Итак, вы видите, что я не влюбилась в Тео Сандовала. Влюбиться — это процесс, а то, что случилось со мной, процессом не было.

Полная трансформация. За одну минуту. Только что я была женщиной, не влюбленной в Тео, а в следующую минуту я была влюблена в него по уши.

— Тео? — с трепетом спросила я.

— Да, Тео. — Он улыбнулся, считая, что я еще не совсем проснулась. — Помнишь меня?

Помню ли я его?

Я только что похоронила своего любовника. Я ехала на другие похороны. На заднем сиденье сидел ребенок, возможно, лишившийся матери, возможно, похищенный, а я обнаружила, что люблю мужа моей сестры. Поверьте мне, никто не планирует, чтобы ваша жизнь стала сюжетом фильма с Бетт Дэвис. А мне все это вот-вот свалится на голову. Но пока, в машине, на время поездки мне разрешено забыть все, кроме Тео. Если хотите, называйте это отречением, я называю это благоволением.

Тео. Его глаза. Его рот. Его плечи под рубашкой. Мне так хотелось до него дотронуться, и вместе с тем мне вовсе и не нужно было его касаться. Полюбив, я словно выросла, стала необъятной.

Клэр спала на заднем сиденье. В окне показались горы цвета морской волны. Я сидела на одном сиденье. Тео сидел на другом. Но он был в моих объятиях всю дорогу.

Глава 22

Клэр

— Надеюсь, когда я сказала, что здесь тихо, ты не поняла меня буквально, — усмехнулась Корнелия, и Клэр рассмеялась, потому что они еще не вошли в дом, а только вылезли из машины и стояли на круглой подъездной дорожке, и Клэр уже слышала шум: музыку, крики, чье-то пение, фальшивое, но звучавшее с большим энтузиазмом: «Пусть снег идет, пусть снег идет, пусть снег идет».

— Интересно, а он знает, что снег не идет? — спросила Клэр.

— Тем, чего он не знает, можно заполнить Большой Каньон, — сказала Корнелия. Она показала на темно-синий старый побитый джип «Чероки» с надписью «Университет Вермонта» на заднем стекле. — Кэм.

— И Тоби, — добавила она, показывая на темно-зеленый джип «Чероки» слегка поновее с надписью «Вермонт» в зеленом овале. Клэр одним взглядом охватила машины и весь двор с большими деревьями, увешанными рождественскими лампочками, и затем сам дом — из красного кирпича с белой окантовкой, темными ставнями и темной дверью с бронзовым молотком в форме ананаса. На каждой створке двери висели венки из сосновых шишек с красными ягодами. Сам дом был не очень большим и не напоминал замок, как дом Клэр, где была даже башня с остроконечной крышей, но Клэр понравились его размах и надежность, с которой он стоял на земле — как будто он пребывал там вечно. Еще ей понравилось, что двор окружал дом кольцом, но не слишком широким: видны были соседние дома с обеих сторон. Обычный дом на обычной улице.

— Вперед? — спросила Корнелия, дергая Клэр за прядь волос.

— Вперед, — согласилась Клэр, слегка нервничая, затем повернулась к Тео, который доставал из багажника чемоданы. — Ты не мог бы пойти с нами?

— Ты шутишь? — сказала Корнелия, улыбаясь Тео. — Если он уедет, не поздравив с Новым годом, его сварят в кипящем масле.

— Фу, — поморщилась Клэр.

— Обязательно, — подтвердил Тео. — Причем дважды. Один раз здесь, а второй — в доме моих родителей. Если моя мама спросит, как поживают Брауны, а мне нечего будет ответить…

— Тогда пойдем с нами, — позвала Клэр. — Дважды вариться в масле плохо.

Корнелия ободряюще улыбнулась Клэр.

— Не беспокойся, солнышко. Туземцы вполне дружелюбны. Шумные, но добрые. — Она взяла Клэр за руку и, вместо того чтобы войти в парадную дверь, повела ее по круговой дорожке к боковой двери. Тео шел следом.

Они вошли в холл с каменным полом, небесно-синими стенами и потолком, где стояли рады сапог и ботинок разных размеров и коробки с кучей варежек и перчаток, со шляпами и яркими шарфами. На бронзовых крючках висели куртки и пальто. Тео помог Клэр снять красную шерстяную куртку, и Клэр повесила ее, с удовольствием заметив, что она внесла свой вклад в буйство красок.

Она вдруг опять почувствовала приступ паники, вспомнив норковую шубу матери, оставшуюся в квартире Корнелии. Но потом она расслабилась. Ничего страшного. Это лишь означает, что есть повод туда вернуться. Ее мама найдет записку, которую они прикрепили к двери квартиры Корнелии, позвонит, и Клэр с Корнелией вернутся, и мама приедет к Корнелии, чтобы забрать Клэр, и наденет шубу. Здесь, в праздничном шуме маленькой комнаты, Клэр легко было в это поверить.

Они пошли в кухню, и не успела Клэр определить, какими пирогами пахнет, как в кухню ворвался высокий неуклюжий парень в лыжном свитере и закричал: