Юлия Туманова - Богинями мы были и остались

— Она хочет, чтобы я была счастлива, — сказала я.

— Моя тоже. Но у них ведь свое представление о счастье, я поэтому и не рассказывала маме о Журавлеве.

— А папе ты бы рассказала?

— Наверное, — ответила задумчиво Лика.

— Подаришь мне его фотографию? У меня ни одной нет.

— Обязательно.

Утро было заполнено суетой. Лике нужно было в институт, сдавать экзамен, а я торопилась на встречу с клиенткой, хозяйкой двушки в Отрадном. Было непривычно сталкиваться в ванной, видеть в зеркале свою юную, будто пропечатанную на глянцевой бумаге копию. Мы улыбались друг другу глазами.

— Марин, у тебя черный карандаш есть? Ну или коричневый?

— Не-а.

— А светло-коричневый?

— Да нет.

— Ты что, косметикой совсем не пользуешься?

— Редко. Вон тени валяются, помада есть. И пудру мне мама подарила недавно. Бери, если хочешь.

Лика посмотрела на меня внимательно.

— А я даже не представляю, как без краски на свет выходить. Как будто голая.

— По-твоему, я голая? — хихикнула я.

— Нет, но какая-то бледненькая. Тебя ведь если накрасить, королева получится.

Я всплеснула руками:

— Да брось, это ты загнула!

— Вот эти морщинки можно пудрой замазать, глаза поярче выделить. А брови ты не выщипываешь?

— Иногда, — нахмурилась я.

— Оно и заметно. Отрастила бог знает что! Смотреть страшно.

— Не смотри, — огрызнулась я, чувствуя нарастающее раздражение. Мама тоже пыталась раньше привести меня в порядок, да и Лелька любила поэкспериментировать с моим лицом, но потом обе привыкли к тому, что есть. После моей встречи с «колдуньей» я напугала всех: свое прежде девственно чистое лицо стала покрывать слоем косметики, да такой яркой, что издали была похожа на попугая. Но сейчас мои бледные щечки вдохновляли ее на подвиг.

— Нет, правда, давай из тебя красотку сделаем.

— А так я, по-твоему, совсем чудовище?

Сестренка настороженно, исподлобья смотрела на меня, решая, обиделась я или разыгрываю ее. Я прыснула, и она вслед за мной. Но минуты веселого смеха не поубавили желания Лики сделать из меня человека. Она усадила меня перед зеркалом и, пока в духовке разогревались бутерброды к завтраку, самозабвенно покрывала мое лицо пудрой, щекотала кисточками, что-то там колдовала, одним словом. Я боялась раскрыть глаза и увидеть примерно то же, чего добивалась сама с помощью косметики, — симбиоз дешевой шлюхи и пятиклассницы, укравшей у матери тюбик помады.

— Ну любуйся.

Судя по голосу, Лика была вполне довольна результатом.

Я приоткрыла глаза, потом распахнула шире и смелее. Из зеркала на меня смотрела очень знакомая, но в то же время отстраненная, какая-то чужая физиономия. Было совсем не заметно, что я подкрашена, просто поблескивали глаза и ресницы стали погуще, а еще — тоньше нос, выше и отчетливей скулы, тверже подбородок, соблазнительнее линия губ. И бархатная кожа. Сама я так не умела справляться с пудрой. Да что там, ни с чем из косметики я не умела обращаться.

— Ну, сестренка, ты прирожденный стилист! Я даже вообразить не могла, что несколькими взмахами кисточки можно добиться такого! Не скажу, конечно, что я стала красавицей, но, черт возьми, хороша!

Я вскочила и закружила Лику по коридору. Наш заливистый смех разносился по квартире.

— Да уж, стилист, — вдруг погрустнев, сказала сестра, — быть мне экономистом, хоть и созвучно, а совсем не то.

— Зачем? — удивилась я, исподтишка бросая на себя взгляды в зеркало.

— Мамочка, — лаконично объяснила Лика.

— Отбивайся! — посоветовала я, раскладывая горячие бутерброды на тарелки.

Лика налила себе чаю, мне кофе и стояла теперь, меланхолично размешивая сахар в чашках.

— Все-таки мать. Я ей многим обязана, — задумчиво произнесла она. Но в ее голосе не было откровенности.

— Ты сама знаешь, что говоришь ерунду. Твоя мать тебя достала! Все, кончено, перевози ко мне свои вещи, и привет! И хватит уже мешать этот сахар, у меня от тебя в ушах звенит!

— Вот, вот, — усмехнулась Лика, — а через неделю ты меня вообще возненавидишь.

— Брось, притремся.

— Квартиру надо покупать.

— Ну ладно, квартиру так квартиру, а пока-то можешь пожить? И бросай ты этот институт к чертям собачьим, с твоими руками ты нигде не пропадешь!

— А как же вышка?

— Чего? — не поняла я.

— Надо же получить вышку!

— А… Получишь, получишь, — я рассмеялась, — вот уж действительно, сократили-то как в тему! Высшее образование и правда похоже на вышку: прыг, прыг, допрыгались! На фига оно тебе, а? Лика, ты ведь умная девочка, ты вот на меня погляди, где у меня диплом о том, что я учитель? Правильно, в сортире висит.

— Что-то не видела там ничего похожего, — пошутила сестра.

— Смыло. — Я снова расхохоталась. Определенно, день начинался удачно. Мы обе не делали вид, что ничего особенного не произошло, а на самом деле радовались жизни. Подумаешь, несчастная любовь, подумаешь, ненужная вышка, подумаешь, лживый мальчик по имени Олег, организовавший подставу на пару тысяч «зеленых». Плевать на все это молодым и красивым леди.

Я направлялась к Уклюйко, прокручивая в голове предстоящую беседу. Мне оставалось только надеяться, что он согласится дать мне отсрочку, пока я не найду нужную сумму. Брать взаймы у сестры мне было неловко, все-таки она и так достаточно со мной возилась, и потом, ей на самом деле нужно было покупать квартиру.

Дверь мне открыла Аллочка, и у меня из головы моментально выветрились все вежливые фразы, которые я придумала по пути. В прошлые наши встречи с продюсером я успела привыкнуть к тишине в его квартире и решила было, что он уже развелся с женой. И даже разъехался. Словом, явление госпожи Уклюйко было для меня полной неожиданностью. Да и для нее, судя по выражению ее лица, тоже.

— Что ж, проходите, — с язвительной ухмылочкой разрешила она.

— Эдуард дома? — спросила я скорбно, проклиная себя за то, что не позвонила предварительно. Но я боялась, что продюсер начнет разговор про деньги прямо по телефону и мне ничего не удастся ему объяснить.

— Проходите, проходите, — неожиданно ласково настаивала Алла, — вон там тапочки…

— Спасибо. Я к вашему мужу.

Она молча подтолкнула меня на кухню.

— Присаживайтесь. — В голосе этой мегеры слышались медовые нотки. Я запаниковала окончательно. Эта ласковость не предвещала ничего хорошего.

— Мой муж доверил мне все переговоры по поводу квартиры.

Вот уж никогда не поверю! Я решительно встала со стула, намереваясь уйти.

— Сядьте! — рявкнула Алла, мгновенно превращаясь в прежнюю стерву. — Эдик вам звонил вчера, не так ли?

Ага, значит, это она стояла рядом и подсказывала супругу, что говорить. Выходит, госпожа Уклюйко еще имеет какое-то влияние на муженька. От этой мысли мне стало совсем нехорошо.