Люсинда Эдмондз - Зачарованная

– Зачем я мучаюсь! – ругала себя Мадди, стаскивая через голову очередное платье и швыряя его на заваленную одеждой кровать. – Все равно он по-прежнему считает меня ребенком.

Наконец она остановилась на коротенькой юбочке, подчеркивающей, по ее мнению, единственное, что заслуживало внимания, – ее длинные стройные ноги. К юбке она подобрала красивую обтягивающую блузку. Затем слегка подкрасила губы, наложила немного косметики, в этот момент раздался звонок в дверь.

– Ч-ч-черт! – Мадди сгребла валявшуюся на кровати одежду, швырнула в шкаф и пошла открывать.

– Привет! – Себастиан шагнул навстречу и достал бутылку вина. – Вот, дешевое, веселящее, зато от сердца.

– Я тоже кое-что купила специально для нас, чтобы выпить по достойному поводу.

Себастиан удивленно приподнял бровь.

– Празднуем?

– Да, – Мадди подошла к холодильнику и достала шампанское. – Открой, пожалуйста.

Молодой человек взял бутылку и озабоченно нахмурил брови.

– Тэк-с, дай-ка я попробую отгадать, какой у нас сегодня повод…

Он медленно разворачивал золотистую фольгу.

– … Шехерезада снова ждет детей?

Девушка улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Нет.

– Николь Делиз решила оставить карьеру танцовщицы, стала миссионеркой и улетает в Ботсвану.

Мадди хихикнула:

– Нет.

– Э-э-э… – Себастиан задумчиво поскреб подбородок. – Пожалуй, я слишком тороплюсь принимать решения. Дай подумать… Может, эти ребята в Королевском Национальном настолько посходили с ума, что предложили тебе партию Одетты-Одилии в «Лебедином озере»?

– Да! – взвизгнула Мадди, и пробка от шампанского, издав восхитительный хлопок, взлетела в воздух.

Себастиан налил искрящуюся золотом жидкость в два высоких бокала и передал один девушке.

– Это превосходная новость! Я тобой восхищаюсь! Прими мои поздравления.

– Спасибо.

– Ну что же, я хочу выпить за новую солистку Королевского Национального балета. Пусть твоя карьера будет долгой и успешной. Пьем!

– Пьем!

Себастиан поставил бокал.

– Нет, серьезно, Мадди, мне не хотелось бы быть сентиментальным, но я смотрю на тебя и вспоминаю, как ты была еще маленькой девочкой. Ты так мило выглядела в своем платьишке и панталончиках. Кто бы мог подумать, да?

Мадди шутливо хлопнула его по спине.

– Ну, а ты как? Есть новости на этой неделе? – спросила она, направляясь к плите, чтобы проверить, не готово ли мясо.

– Никаких. Самая волнующая новость – я вчера получил пособие по безработице.

– А твоя мать? Она же должна помочь?

– Нет, Мадди. Я не могу просить ее помощи, если столько лет без нее существовал. Но что-то я должен предпринять, иначе просто загнусь. На этой неделе наш ужин – первая нормальная еда, между прочим.

Мадди нахмурилась.

– Ты явно сгущаешь краски.

– Я это и сам знаю. Это неотъемлемая часть моего шарма. Ладно, хватит говорить о моем нудном житье. Мы сегодня отмечаем твой успех. Расскажи лучше о своем разговоре с Антоном.

Через двадцать минут Мадди поставила на стол блюдо с мясом.

– Это будут три суровых месяца, – сказала она, приглашая Себастиана к столу и усаживаясь сама. Себастиан не заставил себя долго упрашивать.

– М-м-м, как вкусно, Мадди, – похвалил он. – Слушай, мне жутко интересно, как твоя ведьма-сестричка отреагирует, когда узнает эту новость.

– Ее поставили моим дублером. Ей это, конечно, не понравится, да и мне не улыбается иметь за спиной такую стерву. Теперь я должна быть предельно внимательна, чтобы случайно не поскользнуться на банановой кожуре. И это не шутки.

– Да, знаю, – махнул рукой Себастиан. – А ты вообще забудь о ней. В конце концов, она просто неприятный эпизод на твоем пути к славе и успеху. Давай еще выпьем!

Час спустя Мадди чувствовала себя немного пьяной и очень счастливой. Они сидели на диване, слушали музыку и разговаривали о Кристофере.

– Мадди, – внезапно сказал Себастиан, – я не хочу показаться неблагодарной скотиной, но скажи мне, не думаешь ли ты, что твой отец обязан своей карьерой Иветте?

– Возможно. Но ты должен все равно признать, что мой папа талантлив. Он заслужил такой шанс. А если ему и помогли немного, то что из того? Ты бы видел его, Себастиан! Он так счастлив! Что бы я ни испытывала к Иветте, она оказалась хорошим другом для него.

– Удивительно, как может любовь изменить человека, правда, Мадди? – тихо сказал Себастиан.

– Да, – девушка внимательно посмотрела на него.

В воздухе внезапно повисла напряженная тишина. Себастиан первым нарушил молчание. Перехватив взгляд Мадди, он, запинаясь, произнес:

– Знаешь, я не очень хорошо умею это… Словом, можно я тебя поцелую? Ты не будешь против?

Мадди покраснела и покачала головой.

– Нет.

– Вот и хорошо, потому что я все равно хотел это сделать.

Он приблизил свое лицо к лицу девушки, и она закрыла глаза, чувствуя, как его губы прикоснулись к ее губам.

Через пять минут они словно воспарили в небеса и оторвались друг от друга, когда стало не хватать воздуха. Мадди внезапно застеснялась, чувствуя незнакомое раньше смущение, и прижалась к плечу Себастиана. До нее, словно сквозь туман, донесся его шепот:

– Ты хоть представляешь себе, сколько времени я хотел это сделать?

– Знаю. С той минуты, как увидел меня в платьице и панталонах, правда?

– Нет, не тогда, – он рассмеялся и обнял девушку, взъерошив ей волосы. – Здорово все-таки, правда?

Миновали еще два часа. Мадди и Себастиан беспрерывно ласкали друг друга, целовались, наслаждаясь новыми ощущениями удивительной близости.

Внезапно юноша посмотрел на часы.

– Ого, уже половина третьего. Похоже, метро закрыто.

– Конечно. Если хочешь, можешь остаться у меня.

– Спасибо. А то, право же, не улыбается шагать несколько миль пешком.

Мадди отодвинулась от него.

– Себастиан, знаешь что? Давай не будем торопиться.

– Ну, конечно, не будем, родная, – улыбнулся он.

– Спасибо… Ты не обижайся, просто… Ну, у меня не очень удачный опыт и…

– С Сашей в ту ночь после рождественского бала?

Мадди изумленно уставилась на него.

– Да. А откуда ты знаешь?

– Видишь ли, любовь моя, когда я зашел к тебе на следующий день, у тебя был такой вид… Печальное зрелище, доложу я тебе. Кроме того, второстепенные, но очень красноречивые детали, вроде одежды, разбросанной по комнате, двух чашек с остывшим кофе, дивана, над которым словно ураган прошел…

– Хватит, – помрачнев, сказала она.

– Прости, я больше не буду смеяться…