Дженнифер Уайнер - Все девочки взрослеют

Лайла согнулась, словно от приступа внезапной боли. На ногах были ботинки. В правом ботинке — нож, согретый теплом кожи. Она вытащила лезвие. Голос продолжал…

Зазвенел телефон, вырвав меня из космического транса.

— Черт, — вздохнула я и сохранила документ.

Обычно я выключаю звук, когда работаю. Я взглянула на высветившийся номер, прежде чем поднять трубку.

— Привет, Сэм, — сказала я. — Разве ты сейчас не с евреем с сайта знакомств?

— Разумеется, — тихо ответила подруга. — Мы в «Лакруа». Стены выкрашены в прелестный оттенок тыквы.

— Сейчас приеду. — Я схватила со стола ключи от машины.

«Тыква» — наше секретное слово, о нем мы договорились, когда я еще была одиночкой. Оно означает «спаси меня». Я воспользовалась им всего раз, когда познакомилась с парнем в очереди в видеомагазине. Он пригласил меня на ужин, заказал закуски и спросил, как я отношусь к групповому сексу. Я вежливо улыбнулась, вышла в дамскую комнату, позвонила Сэм и произнесла волшебное слово. Через десять минут подруга примчалась в ресторан на такси с горестной вестью о смерти дедушки.

Я приехала в отель «Риттенхаус», постояла у фонтана, вбежала в двери и чуть не налетела на Саманту, которая с несчастным видом ждала у лифтов.

— Кэнни! — Подруга вцепилась в мою руку, словно в последний спасательный жилет на «Титанике». — Слава богу, ты приехала! Ты не поверишь…

— Эй!

Мы обернулись. Двери лифта разъехались, выпустив разъяренного седовласого мужчину в белой нейлоновой ветровке. В руках он держал пакет с остатками ресторанной еды. Он подошел к Сэм. Подруга величественно повернулась к нему и окинула презрительным взглядом. Его глаза находились на уровне ее сосков. Он яростно прищурился, размахивая, кажется, чеком.

— Тридцать четыре девяносто пять! — заявил он.

Подруга кончиками пальцев вынула из бумажника две банкноты по двадцать долларов и протянула ему.

— Сдачи не надо.

Мужчина схватил деньги. В уголках его рта запеклась какая-то белая корка. Зубная паста? Еда? Или что-нибудь похуже?

— Знаешь, — прошипел он, — я могу подать на тебя в суд за вранье в Интернете.

У меня сжалось сердце. Все ясно: настал миг, которого я давно боялась. Кавалер раскрыл аферу с Брук Шилдс.

— Да неужели? — холодно отозвалась Сэм. — Можно подумать, твой рост — действительно пять футов восемь дюймов.

— Пять футов восемь дюймов и ни дюймом меньше! — возмутился мужчина.

Сэм подняла брови. Я сделала вид, что меня тут нет. Хотя если в этом парне пять футов восемь дюймов, то я ношу второй размер.

Казалось, он вечность смотрел на Саманту, прежде чем фыркнуть и протопать мимо нас. В одной руке он сжимал пакет с остатками еды, в другой — сорок баксов. Саманта упала на плюшевый гостиничный диван с кисточками, чуть не свернув вазу с гортензиями и сиренью.

Я села рядом.

— Хочешь о нем поговорить?

Подруга покачала головой.

— Хуже, чем Мистер Крайняя Плоть?

Она поморщилась, вспоминая мужчину, который разразился страстной речью о психологической травме, причиненной обрезанием (состоявшимся за тридцать восемь лет до свидания).

— Или Одноглазый?

С Одноглазым ужинала я. Формально у него было два глаза, но одним он смотрел на меня, а другой не сводил с зада официантки.

Сэм вздохнула.

— В Интернете он казался совершенно нормальным.

— Как и все они.

— Разведен. Двое детей. Работает юристом.

Я выглянула в дверной проем. Спина мужчины исчезала вдали.

— Он, случайно, интересы жевунов не защищает?

Сэм покачала головой и встала.

— Хочу домой. Нет места лучше, чем родной дом.

— Ладно, — сказала я и повела Саманту к своей машине.

После стольких лет дружбы, после стольких неудачных свиданий, после удаления матки (моей) и ее пункционной биопсии (слава богу, ложная тревога) Сэм знает мою кухню как свою. Она вытаскивала тарелки и кружки из серванта, а я склонилась перед холодильником, раздвигая морковку и обезжиренное молоко в поисках чего повкуснее. Я положила на тарелку сыр бри, крекеры, виноград и инжирный джем. Посидим в спальне, поедим и посмотрим фильм о Лайзе Миннелли, кассета с ним у меня всегда под рукой. Я подхватила корзину со стиркой, Сэм взяла еду и последовала за мной по лестнице.

— Ну что, увижу я печально известное платье? — спросила она, когда мы прошли мимо закрытой двери спальни Джой.

Я театрально распахнула шкаф и указала на проклятый наряд.

Сэм сняла его с вешалки и сдернула полиэтиленовый чехол.

— С ума сойти!

Увы, но в ее голосе прозвучало восхищение, а не отвращение.

— Можешь говорить о сестре что угодно, но вкус у нее отменный.

— Платье прекрасное, — признала я. — Но для Джой слишком взрослое.

Сэм провела пальцами по мерцающей ткани юбки.

— Даже и не знаю, Кэнни. Уверена, Джой в нем потрясающе выглядит.

— Но это не важно! Бат-мицва — религиозная церемония! Внешний вид не важен, важны традиция, иудаизм и…

— А что Питер думает? — перебила Сэм.

— Питер — мужчина. — Я разложила платье на кровати и села рядом. — Он вообще сначала решил, что платье мое.

— Благослови боже твоего милого бестолкового мужа. — Сэм подняла в тосте намазанный сыром крекер.

— К тому же в синагоге есть правила, — напомнила я. — Никаких тонких лямок, никаких голых плеч.

— Разве к платью не прилагается накидка? — невинно поинтересовалась Сэм.

Я громко застонала. Эти слова меня доконают. Их напишут на моей могиле. И напечатают в моем некрологе. «Кэндейс Шапиро Крушелевански, сорок два года, скоропостижно скончалась из-за накидки».

— Я бы смирилась с платьем, если бы Джой не вела себя так по-свински.

— По-твоему, она принимает наркотики? У нее есть парень? Она тайно страдает от булимии?

Без особой уверенности я отрицательно покрутила головой.

Сэм вскочила, ее глаза сверкали. Она впервые оживилась после того, как я забрала ее из гостиницы.

— Джой преследуют в Сети? В «Живом журнале» ее домогается педофил? Мы можем проверить, какие сайты она посещала?

— У Джой нет «Живого журнала», в ее школе только что провели семинар по преследованию в Сети, и мы не можем проверить, на какие сайты она заходила.

Сэм не сдавалась.

— Тогда давай поищем следы спермы на ее простынях. Должно быть видно в ультрафиолете.

Я уставилась на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Смотрю «Место преступления», — пояснила Саманта. — Классный сериал.

— Нельзя вторгаться в ее личную жизнь.