Паулина Симонс - Талли

— Доставит удовольствие? Да, оно доставит им удовольствие на те несколько минут, что вы будете его читать.

— Ваше стихотворение показалось мне очень печальным, — продолжал профессор Мэйси. — Вы не хотели бы поговорить об этом?

— Я не из тех, кто печалился, — сказала Талли.

— Я и не говорил, что из тех, — улыбнулся он. — Так вы не хотите поговорить?

— Я к тому же и не из разговорчивых, — заметила она.

Талли спокойно и уверенно встретила его недоверчивый взгляд и была неожиданно тронута его искренним видом. Она улыбнулась.

— Хорошо, прочтите его в классе, если вам хочется.

Он улыбнулся в ответ.

— Я бы хотел, чтобы вы прочитали его в классе.

Талли закатила глаза.

— Я надеялась, чтобы вы прочитали.

Но он все-таки сумел задеть в Талли какую-то струнку. Через неделю она прочитала стихотворение на занятиях, но обращалась только к нему и старалась больше ни на кого не смотреть.

Месяц спустя профессор Мэйси пригласил ее в студенческое кафе на чашку кофе. Талли заказала кофе и сырную булочку.

— Профессор Мэйси, я ведь даже не знаю вашего имени. Что скрывается за Дж.? — спросила она и вдруг затаила дыхание. «Господи, только не Джек».

— Джереми, — ответил он, — Джереми Мэйси.

Талли стало легко, она улыбнулась.

— Замечательно. Рада познакомиться с вами, Джереми, — сказала она. — Талли Мейкер.

Они просидели в кафе два часа.

— Вы живете с родителями, Талли Мейкер?

— Нет, — ответила она. — У меня свой дом. А вы живете со своими родителями?

— Мне тридцать пять лет, — сказал он смеясь. — И к тому же я родом из в Нью-Йорка.

— Из Нью-Йорка? Так что же вы тратите время, обучая нас, деревенщину, словесному творчеству?

Он улыбнулся.

— Да, но какое стихотворение я удостоился услышать от такой деревенщины, как вы!

— О, конечно, оно перевернуло вашу душу, — рассмеялась Талли. — Нет, я серьезно. Зачем вы здесь?

Он рассказал ей, что женился на девушке из Канзаса и перебрался к ней жить.

— А-а, — протянула Талли. — Так вы женаты?

Он покачал головой.

— Мы развелись три года назад.

— И долго вы прожили вместе?

— Три года.

— У вас есть дети?

— Нет, — сказал он и сменил тему: — Итак, какая же у вас специальность и на какую степень вы рассчитываете?

— Сначала я думала о средней степени. Но похоже, что тяну на бакалавра. — Талли постаралась умерить в голосе горделивые нотки. «Я не болтаюсь по клубам, не пью и не продаю наркотики, — подумала она. — Я учусь помогать детям, которые всем этим занимаются. И для меня это, бесспорно, достижение. И я по-прежнему танцую в Тортилла Джек, как танцевала в четырнадцать лет. И пусть посмеют назвать меня неудачницей». — По социальной работе, — закончила она с полным воодушевлением. — Только не спрашивайте почему?

— И что вы собираетесь делать с вашим дипломом, окончив университет?

— Наверно, вставлю в рамку. И повешу на стену.

— Нет, я серьезно.

— Накоплю немного денег, — сказала Талли, — и уеду отсюда.

— И куда же?

— Не знаю. В Калифорнию, может быть.

— Почему в Калифорнию?

— А почему бы и нет?

— Это слабый довод, Талли, — заметил он.

Она кивнула. «Думаю, да, профессор Мэйси, — подумала она. — Полагаю, что так».

— Не спорю, — согласилась Талли. — Как насчет того, что я никогда не видела пальм?

— Что из того? — сказал он. — Держу пари, что вы видели торнадо.

«Да, я видела торнадо», — подумала Талли и сказала:

— Что из того? Я никогда не видела океана.

— Да, но вы видели прерию.

— Прерию… — поморщилась Талли. — Поля и немного травы.

— Ну а что океан? Озеро Шоуни, только соленое.

— И еще песок, — добавила Талли, улыбаясь, и услышала в ответ:

— Прерии — это те же моря, они населены дикими животными… и это превосходит всякое воображение.

Талли удивленно взглянула на него.

— Вы говорите так, словно вам нравится Канзас.

— Я люблю Канзас, — сказал он. — Я всегда хотел жить только здесь. Я люблю эти равнины, я люблю это небо. Я видел Флинт Хиллз. Первый раз в жизни. Я сел в машину и поехал по шоссе Скай Лайн и оттуда — в Эльдорадо. Господи! Какое волшебство, какое великолепие! Теперь, когда я повидал Флинт Хиллз, я чувствую, что я видел все. Если завтра я умру, мне не о чем будет жалеть.

Джереми умолк.

— Почему вы на меня так смотрите?

— Потому что вы — сумасшедший, вот почему, — ответила Талли. — В администрации известно, что литературный английский нам преподает сумасшедший?

Джереми засмеялся.

— Вы думаете, Калифорния лучше? Я бывал там. Поверьте мне, Флинт Хиллз куда красивее.

— Я вам не верю, — сказала Талли. — Но должна сказать, что я еще не встречала человека, который, приехав сюда из другого штата, захотел бы остаться.

— А вы много встречали людей из других штатов?

— Только вас, — ответила она и улыбнулась.

Джереми внимательно смотрел на нее.

— Можно мне спросить вас, Талли, — осторожно проговорил он. — Вы встречаетесь с кем-нибудь?

Талли затихла.

— Да, — ответила она. — Уже около двух лет.

— Это ваш школьный возлюбленный?

— Ну, мы познакомились, когда я училась в школе, и я — его возлюбленная. Такой ответ засчитывается?

— У вас с ним серьезно? — допытывался Джереми.

— У него — да, — сказала Талли и опустила голову, почувствовав себя виноватой. Два года назад она обидела Гейл, а теперь, без всяких на то оснований, обижает Робина. — Можно сказать, что это серьезно для нас обоих, — извиняющимся тоном поправилась она и перевела разговор на другое.

Незадолго до выборов они опять сидели в кафе.

— Я никогда не общалась с женатым человеком, — сказала Талли. — Кроме взрослых.

— Но я — взрослый человек, Талли, — заметил Джереми. — И думал, что вы тоже взрослая.

— Ой нет! — возразила она. — Мне еще только девятнадцать. Я все еще тинэйджер.

Она валяла дурака, но он серьезно смотрел на нее своими голубыми глазами.

— Вы кажетесь мне очень взрослой, Талли, — сказал он. — У вас глаза взрослого человека.

— Глаза — это ерунда. Я — ребенок.

Он наклонился к ней через стол.

— Ваши глаза — окна в вашу душу, — сказал он:

— Может, вы еще скажете, что в моей душе никто не живет? — поддразнила она, но он не засмеялся.

— Можно мне пригласить вас куда-нибудь пообедать? — спросил он.