Исцеляя босса - Оливия Хейл

двенадцать часов.

Я беру трубку.

— Привет, малышка.

— Привет, — говорит она. Одно маленькое слово. Я закрываю глаза, слушая теплое молчание на другом конце провода. — Как ты?

— Хорошо, — говорю я.

— Можешь рассказать, чем ты занимался? — я отталкиваюсь от кухонной стойки. Вместо этого растягиваюсь на диване и представляю, что она лежит рядом, устроившись под моей рукой. — Энтони?

— Я хочу, — признаюсь. — Я хочу рассказать тебе все. Но боюсь, что если сделаю это, не продолжу.

— Продолжишь изменения?

— Да.

— Почему?

Я снова закрываю глаза. На другом конце провода — Саммер. Саммер, которая никогда не убегала от меня и моих проблем. Которая смеется и умеет любить свободно и искренне.

— Потому что это чертовски трудно. Как только я… делаю одну из этих вещей, я хочу сесть в такси и поехать к тебе. Я хочу раствориться в твоей квартире. Смотреть, как ты расставляешь свои непарные кружки на полке над раковиной.

— Это коллекционные, — тихо говорит она.

— Но если я там, Саммер, я никогда не уйду. Теперь я это понимаю. Я буду сидеть на твоем крошечном кухонном стуле и просить рассказать историю каждой из этих кружек, потому что ты неотразима, когда загораешься из-за чего-то, что тебя увлекает. Я не выйду за дверь и не исправлюсь.

— Тебе не нужно исправляться, — говорит она.

— Нужно. Ты тоже показала мне это.

— Я? Энтони, ты мне нравишься такой, какой есть.

— Мне тоже нравится, какой я с тобой, — бормочу я. — Но я хочу быть таким все время. Я работаю над тем, чтобы стать им, малышка.

Она не видела всего. Не видела, как я срываюсь на семью. На деловых партнеров. На случайных официантов в ресторанах. Надеюсь, ей никогда не придется.

И я не могу рисковать, сорвавшись на нее.

На другом конце провода слышно тихое шмыганье носом.

— Я буду здесь, — обещает она. — Когда ты будешь готов.

— Осталось чуть-чуть, — клянусь я. Я бы не пережил, если бы это было действительно надолго.

— Я скучаю по тебе, — говорит она. — Намного больше, чем ожидала. Даже просто спать ночью стало трудно без тебя в моей постели.

— Черт, малышка, я знаю. Одно упоминание тебя в постели уже возбуждает меня.

Ее смех сжимает мою грудь. Этот звук мне нужен в жизни, как воздух. Как та пластиковая трость, он показывает мне путь вперед.

— Я тоже по этому скучаю, — говорит она. — Очень.

— Скоро.

— Хорошо, потому что я не одна, кто по тебе скучает. Эйс тоже.

— Ты уверена?

— О да. Он лежит сейчас рядом со мной, и, клянусь, его уши поднимаются, когда ты что-то говоришь.

— Привет, дружище.

— Да, уши поднялись.

Я смеюсь, и она присоединяется, этот звук — все для меня. Все.

— Знаешь что? — говорит она. — Я решила кое-что сделать.

— Да?

— Да. В субботу я иду на открытый микрофон с Пози. Выступать.

— Правда?

— Да. Хотя кажется, что живот сейчас вывернется, а сегодня только понедельник.

Я сажусь.

— У тебя получится. Я слышал, как ты поешь. Твои друзья слышали, как ты поешь. Саммер, ты потрясающая.

— Угу. Да.

— Ты знаешь, насколько редко встречаются хорошие вокалисты? Ни один человек в той толпе не подумает: «О, я мог бы сделать это лучше».

— Там могут быть другие исполнители.

— Тогда они будут думать, как сильно хотят оказаться на сцене с тобой.

— Ты великолепен, знаешь ли, — говорит она со вздохом. — Я раньше не была такой. Мне нравилось выступать. Я хочу снова найти эту любовь.

— Найдешь, — говорю я. — Я не сомневаюсь, что найдешь. И, Саммер?

— Да?

— Люди, которым ты небезразлична, не будут осуждать, а те, кто осуждает? Они тебе безразличны.

— Ты прав насчет этого.

— Конечно, прав. Где это будет?

— Открытый микрофон?

— Да.

— В месте под названием «Barella», в субботу, — в ее голос прокрадывается робкая надежда. — Я пригласила нескольких друзей, но еще есть место.

Мне хочется сказать эти слова так же сильно, как ей хочется их услышать. Пообещать быть там, слушать, поддерживать. Возможность быть рядом с кем-то — это ответственность, но она не тяжелая. Она освобождает. Знать, что ты нужен и желанен, нуждаться и желать кого-то в ответ.

Но я не могу сделать это для нее, пока не буду уверен, что контролирую себя.

— Я буду там, если смогу, — говорю я ей. — Если буду готов.

— Это нормально. Я знаю, тебе… нужно разобраться.

— Но я разбираюсь. День за днем.

— Хорошо, — бормочет она.

Мой взгляд падает на газету, которую я бросил на стол в гостиной. Я тянусь к ней.

— У тебя есть экземпляр Таймс?

— Да, — говорит она. — Я засунула его в сумку с работы. Сейчас достану…

Тем временем я открываю ее. Просматриваю страницы.

— Открой двенадцатую страницу, — говорю я. — Позволь мне сделать мир мрачным для тебя.

Она снова смеется.

— Ты не делаешь мир мрачным. Ты делаешь его интересным.

— Что ж, я рад, что ты можешь видеть это так.

— Могу. О, я прочитала кое-что, что сразу заставило меня подумать о тебе…

— Неделя осведомленности о крупных птицах?

— Очень смешно, — говорит она, голос легкий. — Нет, это было о «Bergdorf Goodman». Заставило вспомнить платья, которые ты прислал мне.

— Помню.

— Энтони, ты правда часто так делаешь на свиданиях? Ты подавал это как нечто обыденное.

Я провожу рукой по затылку.

— Да, делал и раньше. Но не со многими женщинами.

— Значит, у тебя нет личного стилиста там, готового в кратчайшие сроки подобрать последние тренды для твоих свиданий, — говорит она. Она дразнит, в голосе непринужденная теплота.

Она смягчает мой собственный тон.

— Саммер, я выбирал их сам.

— Ты… ты не просил кого-то сделать это за тебя?

— Нет, я ходил туда сам. Это должно было стать первым предупреждающим знаком, правда.

— Предупреждающим знаком?

— Что я влюбляюсь в тебя, — говорю я. — Вместо этого я говорил себе, что это хороший способ провести день — стоять там и представлять женщину, которую только что встретил, в коктейльных платьях.

Она смеется.

— О, Энтони, если бы я только знала.

— Возможно, лучше, что ты не знала. Ты тогда не была заинтересована во мне.

— Не уверена насчет этого, — говорит она. — Ты заинтриговал меня с первого дня.

— Заинтриговал, да?

— Да. Мне просто нужно было разгадать тебя.

— И разгадала?

— Я на пути к этому, — бормочет она. — Но думаю, мне потребуется провести с тобой гораздо больше времени, чтобы это сделать.

— Тогда лучше позаботиться, чтобы ты никогда не разгадала меня, — говорю я.

Когда мы кладем трубку, меня искушает желание закончить день прямо сейчас. Лечь спать с воспоминанием о ее словах и голосе в ушах. Позволить им