Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова
– Ну твой Гриша тоже уже не ребенок! Тем более он мужик! А мужики всегда все спокойнее воспринимают!
– Может, все-таки надо им позвонить, а? – робко спросила Маруся.
– Нет уж, давай еще подождем! – решительно ответила Машенька. – Если сейчас взять и позвонить, то какой тогда смысл был вообще исчезать?
– И я тоже так думаю, – внесла свою лепту в обсуждение проблемы Маша. – Потерпите хотя бы еще денек! А если вам делать нечего, вон обедом займитесь или на ужин что-нибудь приготовьте, пока я на работе!
– Хорошо, Маш, – кивнула согласно Машенька. – А чтобы у нас соблазна не было, ты наши телефоны с собой забери. Я тоже думаю, что до завтрашнего вечера хотя бы нам надо держаться.
– Да, хорошая мысль. Давайте свои телефоны!
На следующий день к вечеру Маруся совсем сникла. Проговорила робко, когда они собрались на кухне за ужином:
– Маш, дай мне телефон, я позвоню Грише.
– Да погоди, не торопись. Давай-ка лучше я Рите сначала позвоню, а? – предложила Машенька. – Вдруг она что-нибудь про них знает? По моим расчетам, Ася должна догадаться, что у Риты в первую очередь про меня можно что-то узнать. Сейчас я ей позвоню и громкую связь включу!
Все напряженно вслушивались в длинные гудки, пока они не оборвались Ритиным голосом:
– Ну наконец-то! Соизволила про меня вспомнить! Давай рассказывай, что там у вас!
– Здравствуй, Рита. Мы все здесь, я громкую связь включила.
– Все втроем, что ли?
– Ну да.
– Ишь ты, как все получилось у вас интересно! Превратности судьбы! Все втроем собрались – Маша, Машенька да Маруся. И как вы там, а? Не переругались еще, мордасы друг другу не поцарапали?
– Нет, что ты, наоборот. Нам делить нечего. И некого. Уже некого. А память нельзя делить. Сама ж понимаешь.
– Зато детям вашим есть кого делить. Делят и делят, никак не поделят. Приходили они тут ко мне оба.
– И что?
– Да ничего. Ругаются, смотрят друг на друга врагами. Аська твоя просто ненавистью исходит, а мальчик… Мальчик такой хороший, даже не спорит с ней. Молча все терпит. Очень мне понравился.
Маруся схватилась ладонями за щеки, улыбнулась, пролепетала едва слышно:
– Спасибо вам, Рита. Я с вами не знакома, но все равно спасибо.
– А, так вы Маруся? Видела я вас на похоронах, да. Надеюсь, что и с вами еще увидимся!
– Да, конечно.
– И долго вы там сидеть собираетесь? Маш, гости тебе незваные не надоели еще?
– Нет, Риточка, не надоели! – подала голос и Маша. – Пусть сидят сколько понадобится! Можно сказать, я тоже в ситуацию включилась. Пока их дети не найдут решения всех проблем, пусть сидят!
– Ну с этим пока большие сложности. Хотя я им так и сказала: мол, пока не помиритесь, мамок своих не увидите. Аська распсиховалась просто ужасно! Нахамила мне по полной программе, потом вообще с места сорвалась, убежала, дверью хлопнула. Ой, ну и наворотили вы своим деткам проблем!
– А куда она убежала, Рит?
– Да откуда я знаю? Может, опять в полицию.
– В полицию? Они что, ходили в полицию?
– Ну да, вроде ходили, насколько я поняла.
– О господи! – в унисон выдохнули Машенька и Маруся.
– Да ладно, не паникуйте, сами же все затеяли. Сказали «а», говорите и «б». И не удивляйтесь, если полицейские к вам нагрянут. Ладно, пока, не могу больше говорить, у меня звонки идут на второй линии, кто-то давно уже пробивается. Пока!
Они, конечно же, не узнали, что со звонком пробивалась к Рите Ася. И не могли слышать их диалога.
– Теть Рит, вы простите меня, что нахамила, но вы тоже меня поймите, а? Ну что это за детский сад, в самом деле? Знаете, где прячется мама, и скрываете! И я никак понять не могу, как ей вообще такое могло прийти в голову? Сбежать с любовницей отца – даже звучит нелепо, согласитесь? Бред какой-то.
– Ну почему же бред? У них теперь на двоих одно горе. Они ведь обе любили Ивана, а общее горе объединяет не хуже кровного родства. Жаль, что ты этого не понимаешь, Ась. Не умеешь смотреть глубоко. Или не хочешь.
– Да, именно так. Не хочу.
– Ну и зря! Ты бы как-то смягчилась, Ась, постаралась бы. Ведь этот Гриша – он же брат тебе! Между прочим, отец бы тебя в этом смысле одобрил.
– И раздел бизнеса тоже одобрил бы? Вы что такое говорите вообще, теть Рит? Вы знаете, что это такое – раздел бизнеса? Это значит, что его больше не будет, понятно вам?
– Вот опять ты горячишься, Ась! Опять в крайности ударяешься! Ведь всегда можно как-то договориться, можно миром любую проблему решить. Было бы желание.
– Ладно, я подумаю, теть Рит.
– Вот и подумай! Не просто от моих слов отмахивайся, а действительно сядь и подумай! И хорошо подумай.
Последние ее слова уже утонули в длинных гудках – Ася вышла из разговора. Рита пожала плечами, вздохнула: ну как с ней еще разговаривать? Просто стена непробиваемая.
* * *
Ася отбросила телефон, сердито сощурилась, пробурчала себе под нос:
– Ага, щас. Бизнес поделить. Да с чего ради?
И тут же возмущенные мысли начали наскакивать друг на друга, водить прежний хоровод: ни с того ни с сего возьми и отдай? А он, этот Гриша, работал в бизнесе хоть один день? Знает, с каким трудом это дается? Нет, не знает! Зато все ему подай на тарелочке с голубой каемочкой! По головам готов идти, надо же!
Да и вообще, чего она так суетится? Ну уехала мама вместе с матерью этого Гриши. И пусть будет так, это ее выбор. Тем более не навсегда же уехала! Все равно рано или поздно вернется. Чего она панику развела? Еще в полицию побежала зачем-то. Вела себя так глупо, разревелась. Все, все, надо успокоиться и не паниковать больше! Все!
Но успокоиться не получалось. Шевелился внутри противный червячок тревоги: а вдруг с мамой что-то случилось? И что ж она за дочь такая, что сама себе отступную дала?
Господи, как же все неправильно, как плохо все, как на душе гадко. И вроде она не виновата ни в чем, а ощущение такое, будто виновата! Будто сейчас от мамы отказалась, мол, пропала мама, и ладно, и пусть.
А может, с Митей поговорить? Хотя нет, он тоже ее не успокоит. Или опять скажет что-нибудь обидное, вроде того, что внутри у нее железобетон. Или что к своей матери
