Клеймо бандита - Любовь Попова
— Да мне ничего не надо!
— А разве не ты тянула меня гулять, как все нормальные люди? Не ты просила меня бросить все и стать обычным человеком? Ты, Ты, ты! И я как послушный пес иду и исполняю! А ты дрянь такая еще и морду воротишь. — хватаю ее за щеки. — на меня смотри! Я тут из-за тебя.
— Я не просила брать меня в жены. — рычит она, пытается оттолкнуть, ногтями щеку заросшую царапает. — Я вообще ничего этого не хотела! Ты сам прилип!
— Да, да. Ты святая, а я больной ублюдок. Мечтаешь о свободе? Что я откажусь от тебя и отпущу.
Молчит. Сука. Реально мечтает.
— Я не буду ничего говорить, ты все оборачиваешь против меня. Не доверяешь.
— Доверял, пока не понял, что противен тебе.
— Это не так. Твой образ жизни. Эти убийства, взрывы, махинации. Как ты не понимаешь, что зло рождает зло!
— Но я и есть зло! — ору на нее, вжимаю пальцы в горло, чувствую, как пульсирует венка. — И ты сама пошла на эту сделку с дьяволом. А я предупреждал, что либо со мной теперь, либо сдохнешь. Или забыла?
— Не забыла, — шепчет.
— Не слышу!
— Не забыла! — орет мне в лицо, оттолкнуть хочет, но отодвинуть не может. А я уже в стену ее вдавливаю. Чувствую, как штормит. То ли от запаха, то ли от слабости. — Отпусти меня. Я не хочу!
— А тебя никто не спрашивает, — тяну ее на койку и кидаю лицом вниз. Нажимаю на поясницу так, чтобы двигаться больше не могла. Сдираю полушубок.
— Захар! Отпусти! Не сейчас. Не здесь! Ты же болеешь!
— Вот ты меня и вылечишь. Ты моя. Моя Сонь, — снимаю пижамные штаны и просто убираю влажную полоску трусиков.
Соня дергается, но ровно до того момента, когда головка упирается в половые, пульсирующие губы.
— Ну давай, скажи, что не хочешь меня. Пиздеть ты мастерица.
— Да пошел ты, сволочь, — хныкает она, но больше не елозит. Ждет. А я выдыхаю, ощущая, как от ее легкого касания, тело иглами колит. И это только начало. Пока трогаю клитор кончиком, пока раскрываю влажные складочки. Пальцами трогаю их, растягиваю влагу, что тянется тонкой ниточкой, настолько ее много. — Давай быстрее.
Хмыкаю и тяну руку выше, размазываю соки по ее губам. Вставляю между зубов, и она тут же стискивает их. Рычу и толкаюсь в горячее нутро.
Сразу. До конца. Бью в матку под рычание, рвущиеся из ее горла. Ноги не держат. Тело ватное. Но я продолжаю двигаться в тесном влагалище, словно от этого моя жизнь зависит. Башка уже не варит, схожу с ума от запаха, от стонов, от того как остренькие зубки оставляют следы на моих пальцах.
Хочу ее видеть. Хочу смотреть, как она будет подо мной кончать.
Вытаскиваю член с пошлым звуком и переворачиваю идеальное тело. Стягиваю лямки, обнажаю грудь. Вгрызаюсь в сосок под смачный стон.
Она пальцами тянет мои волосы. Старается делать больно, но от этого только сильнее штормит. Я с рывком набрасываюсь на второй сосок, тяну его и отпускаю.
— Моя, моя! Скажи это, — раздвигаю ноги и упираюсь головкой. Она смотрит на меня, облизывая губы, ждет, а медлю. — Скажи это…
— Твоя, — бедрами поддается, чтобы войти было легче. И я толкаюсь в нее, падая всем весом от переполняющих эмоций. Сука, как же туго. Сколько бы не трахал, всегда туго как в кулаке.
— Хорошая девочка. Никуда ты не денешься. Со мной будешь. Всегда с тобой, — медленные толчки сменяют быстрые, жесткие, рваные. Словно насквозь ее проткнуть хочу. И выпад на каждое слово. — Никуда. Не уйдешь. Только со мной. Всегда. Всегда.
— Всегда, — мечется она по постели, ногтями в кровь царапает, мышцы влагалища сжимает, стискивая меня изнури.
— Еще раз скажи.
— Всегда.
— Сдохну без тебя, как ты не понимаешь, — переплетаю наши пальцы, закидываю ее руки выше головы и целую искусанные соленые губы. Снова и снова вдалбливаюсь. Чувствую, как распухают яйца, как близок оргазм. — Малыш, кончи со мной.
Вжимаю пальцы в тазобедренные косточки, фиксируя тело и продолжая толкаться членом в сладкую щель. Еще. Еще.
— Сейчас, сейчас… — открывает рот, напрягается всем телом. Вжимаюсь губами, ловлю крик, стон. Толкаюсь последний раз под ее спазмы и чувствую, как сильно пульсирует плоть. Впитывая каждую каплю моей спермы.
Еще долго лежим после. Я лишь немного сдвигаюсь, чтобы не давить весом. Прижимаю дрожащее тело к себе, чувствуя горячие капли на шее. Успокаивать я не умею и вспоминаю про слова о Кате. С этой сукой давно пора было решить вопрос радикально.
— Что там про Катю. Как ты узнала? Или она сама решила с тобой поделиться.
Соня застывает, но по крайней мере реветь перестает. Слезает с кровати и поднимает полушубок, в котором телефон. Она отдает его мне и собирается в душ.
— Со мной не хочешь посмотреть?
— Я хочу помыться. Хочу побыть одна. Диктофон.
Она уходит, а я загружаю запись диктофона и слушаю как извергает яд Катя, к которой я, оказывается, относился как то иначе. Да, пожалуй. Ее единственную я пустил по кругу среди своих ребят. Потому что за воровство надо отвечать.
— Матвей, — набираю его. — Сашу и Катю ко мне в офис.
— Когда.
— Сейчас. Спать я уже не буду. Выспался.
Встаю и натягиваю шмотки, что лежат в шкафу. Трусы, джинсы, пуловер. Пора возвращаться в строй, пока меня дети не начали валить.
— Ты куда? Тебе лежать надо?
— Мне надо разобраться с теми, кто хотел моей смерти.
— Прямо сейчас? — бесится. В одном полотенце стоит. Сладкая. Мозг опять плывет и я понимаю, что нужно видеться с ней реже. Приходить в себя. Пора вспомнить кто я есть. — Захар!
Открываю дверь и не глядя приказываю.
— Утром приеду. Ложись спать.
Глава 44
Месяц спустя... Соня.
— У тебя все нормально? — Эля заглядывает в подсобку, где я сижу, пытаясь отдышаться. Нам привезли коробки с предметами первой необходимости. Бумага, перчатки, иглы, бахилы. Не первый раз. Только вот почему — то сегодня мне их перетаскивание далось тяжело.
— Да, просто посидеть надо немного. Может, потолстела? — смеюсь я. — Последнее время постоянно таскаю у Лиды булки. Они у нее просто шикарные.
— Может и булки, а может и не булки. Не
