Зачем нам любовь. Том 1 - Маргарита Дюжева

— Да.

— Хорошо. Я тебя люблю.

— И я тебя.

После разговора с Алей на душе остался неприятный осадок.

Она переживает, а я веду себя как равнодушный козел. Сделать ей какой-нибудь приятный сюрприз что ли? А то в последнее время мы действительно все реже и реже бываем вместе.

От этих мысли меня отвлек стук в дверь.

Арсений, широким жестом распахнув дверь, колоритно поинтересовался:

— А не пожрать ли нам, дорогой мой братец?

— Почему бы и нет.

Уже в кафе к нам присоединился Ярослав.

И вот сидим мы трое. Едим, увлечено двигая челюстями, попутно обсуждая дела фирмы, и тут рядом со мной раздается бархатное:

— Всем привет. Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

И прежде, чем кто-то что-то успел ответить, Альбина опустилась на соседний рядом со мной стул.

***

За столом повисла неуклюжая тишина. В полнейшем недоумении оба брата смотрели то на меня, то на Альбину, которая как ни в чем не бывало выставила свой десерт и кофе рядом с моей тарелкой.

У меня так и вовсе кусок поперек горла встал. Еле проглотил.

А Альбина тем временем смущенно улыбнулась и спросила:

— Надеюсь, я вам не помешала?

Капец, какой своевременный вопрос.

— Конечно, нет, — невозмутимо ответил Ярослав, — здравствуй, Альбина.

Арсений поздоровался вторым, с едва заметной задержкой и сдержанной улыбкой, но в его взгляде, стрельнувшем в мою сторону, явственно проскочило «и что это вообще такое»?

А я в душе не ведал что это такое. Что за нелепая демонстрация не пойми чего?

Неужели не понимает, что такими выходками подставляет нас всех?

Судя по улыбке и безмятежному выражению глаз, ни фига она не понимала. Даже не догадывалась насколько неуместным и странным было ее появление.

Со стороны могла показаться, что братья вели себя как ни в чем не бывало, но я то видел их недоумение. Оно читалось в каждом жесте, в каждом взгляде, в каждом небрежно оброненном слове.

Альбина была явно лишней за этим столом, но вскочить и утащить ее прочь я не мог. В глазах окружающих это выглядело бы еще хреновее, чем то, что уже происходило. Поэтому пришлось сидеть и делать вид, что все в порядке. Просто случайная встреча за обедом. Подумаешь…

Но братья не были бы братьями, если бы позволили этому обеду пройти незаметно и без происшествий.

— Как дела у Константиныча? — спросил Ярослав.

— Отец как всегда весь в работе, — со вздохом ответила Альбина, — требует невозможного от себя и окружающих. Еле удалось вырваться на обед.

И как она при таком раскладе собиралась идти на выставку? Или сидеть в каком-нибудь кафе?

Интересная.

— О, понимаю. У нас тоже есть один такой трудоголик, — хмыкнул Арсений, — людям поесть спокойно не дает.

— Отец? — понимающе кивнула Аля.

— Нет. У него все строго. Война войной, а обед по расписанию, — хмыкнул брат, снова мазнув по мне цепким взглядом, — я про Ромку Седова говорю. Держит нашу Есению в плену.

Стоило прозвучать Сенькиному имени, как Альбина напряглась. Тихонько звякнув ложкой по кромке блюдечка, она наивно хлопнула глазами и предположила:

— Может, она просто плохо работает и поэтому вынуждена оставаться в обеденный перерыв, чтобы исправлять собственные косяки?

Шпилька была тонкой, но легко читаемой, и от того еще более неуместной.

— Все может быть, — философски согласился Арсений.

А Ярослав добавил:

— Я думаю, только Марат может ответить на этот вопрос, — взгляд на меня, — ну, что Мар, бестолковая у нас невестка? Придется нам за нее перед людьми краснеть?

И все это бодрым дружелюбным тоном, не подразумевающим никакого подвоха.

А он был!

Был, мать его.

Да, братья знали, что мы с Алей когда-то были вместе. Они никогда не лезли в наши отношения – мальчик большой, сам разберусь. Никогда не давали оценок, советов и прочей дребедени, уважая личную жизнь. И, как и все остальные, были уверены, что мы давно расстались, и я полностью переключился на Есению.

Но сейчас они оба как бы невзначай, но при этом совершенно четко обозначали свою позицию. Наша, нам, у нас…

Теперь ход был за мной.

Соглашусь с Алей – дам повод для ненужных подозрений и вопросов, поддержу братьев – Альбина обидится.

Я хмуро посмотрел на нее. Она с улыбкой посмотрела на меня.

И снова кольнуло тем самым раздражением, ставшим моим спутником в последние дни.

Все понимаю. Неуверенность, ревность, желание хоть как-то заявить о себе, обозначить территорию, но надо и соображать иногда. Так, что, прости, Альбина.

— Нет никаких косяков, — скупо сказал я, — опыта ей, конечно, не хватает, но она старается изо всех сил. Роман эти старания видит и ценит, вот и взял под свое крыло.

— Молодец, девчонка, — Арсений показал два больших пальца, а Ярослав только одобрительно кивнул.

Настороженность из их взглядов никуда не делась, но стала не такой острой.

Альбина тоже натянуто улыбнулась. Уголки ее сочных губ слегка подрагивали, и на щеках проступил чуть более яркий румянец, но голос оставался все таким же мягким, как и прежде:

— Повезло тебе. Жена такая умница.

От меня не укрылось, как тонкие пальцы судорожно смяли салфетку под столом.

— Да мы все не нарадуемся, — не дожидаясь моего ответа, влез Арсений, — Марат раньше, как перекати-поле был, а теперь остепенился, возмужал. Сенька на него положительно влияет.

— Молодец какая, — глухо произнесла Альбина. В этот момент ей кто-то позвонил. Мельком бросив взгляд на экран, он отодвинула от себя полупустую кружку и поднялась из-за стола, — прошу прощения. Я бы с удовольствием с вами еще пообщалась, но увы. Отец уже требует меня обратно.

— Передавай привет.

— Непременно, — она взяла сумочку, висевшую на спинке стула и, даже не взглянув на меня, торопливо пошагала прочь.

Маленькая, хрупкая, с опущенными плечами. Как воробышек на морозе.

Быстрым жестом мазнула по щеке…

Я не мог со спины видеть, что именно она сделала, но показалось, будто смахивает слезы.

Навалилось чувство вины и желание догнать ее. Обнять. Извиниться.

Я все-таки скотина. И веду себя по-скотски.

Она ни в чем не виновата. Жертва своего деспотичного отца, от власти которого я пока не могу ее избавить. Ей просто хочется внимания, уверенности в том, что ее любят…

Еще миг и я бы сорвался следом за ней,