Семья в долг - Александра Багирова

лучше бы подарил украшения, а я мечтала оказаться вместо нее. Я бы не лгала, я бы отдала всю себя семье, - вздрагиваю у него в руках. Не следовало быть настолько откровенной про свои фантазии. – Ульяна и дальше играла роль прилежной жены, а для этого надо кормить ребенка грудью. Тут снова сгодилась я. Несколько раз, она даже привозила ребенка мне. Я прикладывала малыша к груди, и мне казалось – это мой второй ребенок, - говорю и на глазах слезы. – Это были приятные воспоминания. Меня даже кормить стали в два раза лучше, чтобы молока хватало. И я исправно сцеживалась. Это было в радость, ведь я знала, мое молоко пойдет на пользу Андрюшке. А в остальном я безропотно их слушала, боялась, что за любой мой проступок у меня заберут ребенка. Но они придумали хуже… взорвать меня в машине… Какую судьбу они приготовили Анютке… не знаю, и лучше мне об этом не знать. Даже сейчас не хочу думать, что у них бы поднялась рука. Ульяна все возмущалась, почему нельзя, тебя просто прихлопнуть, раз наследник есть. Но заказчику надо было довести тебя до невменяемого состояния. Чтобы ты корчился от боли. Это я знаю со слов Вани. Он смаковал, как ты превратишься в психа, потому что твоя жена погибнет вместе с ребенком в аварии. Насколько я знаю, уже был забронирован домик для них в другой стране. И когда бы тебя признали недееспособным, или тебе бы помогли покинуть этот мир, Ульяна бы воскресла, Дюша наследник. А она бы распоряжалась твоим имуществом. Но во всех этих действиях, хитросплетениях, прослеживается что-то личное… Но увы, я так и не узнала, кто дергал за ниточки и управлял представлением. Меня готовили, как смертницу. И я понимала, что моя жизнь может оборваться в любой момент. Я молила Ваню только об одном, пожалеть Анютку. Но я его этим только веселила. А Ульяна, на мои просьбы лишь недовольно фыркала. А потом вмешалась судьба. Ульяна погибла. Она так тщательно готовила аварию… сама в нее и попала. Ваня был в панике. Он не знал, что делать, бегал и рвал на себе волосы, завывал. Потом ему кто-то позвонил на телефон, и он впервые за все время оставил открытой железную дверь. Я долго не решалась выйти. Но оказалось, что никого нет. Меня держали в одноэтажном доме, с глубоким подвалом под землей. Я прижала доченьку к груди и побежала. Не помню, сколько и куда бежала. Вышла к практически заброшенной деревне. Там  заночевала в полуразвалившемся доме. Добрые люди дали мне еды. Задерживаться было нельзя. Меня могли искать. Я слишком много знала. Так я скиталась недели две или больше. Но надо было ехать в другой город как можно дальше от этих мест. В одной из деревень меня приютила старушка, у нее как раз гостил сын, и он пообещал мне, что возьмет с собой. Так я оказалась в машине… и мы тоже попали в аварию. Анютка совсем не пострадала. Водитель не выжил. А я очнулась уже в больнице, и рядом со мной сидел Ваня. Я ничего не помнила. Но теперь, когда память вернулась, я понимаю, что из меня делали Викторию. Пластика… они сделали мне похожую внешность. Врач, который проводил со мной свои странные сеансы. Ваня, что рассказывал о нашей неземной любви. Как бы жутко это ни звучало, но они делали из меня Викторию, которая почему-то была женой Вани.

- Зачем? В какую безумную голову могла прийти такая ересь? – шепчет мне в макушку, продолжает прижимать к себе.

- Этого, увы, я не знаю. Теперь как подумаю, что жила с этим нелюдем… - меня передергивает. Чувство омерзения, подобно скользким холодным червям расползается по телу.

- Не надо, Лен, не трави себе душу. Ты и так, только что вывернула ее наизнанку, - вздыхает, - А Ванек, оставь его на меня. Я вытрясу из него признания, а потом… потом он пожалеет… - Стас сжимает зубы до скрипа.

Уверена, сейчас у него в голове мелькают способы расправы.

- Я бы хотела, чтобы он прочувствовал на себе все то, что творил со мной. Но…, - разворачиваюсь у Стаса в руках и смотрю ему в глаза, - Ваня лишь исполнитель, а вот тот, кто это все устроил, он не успокоится, он будет и дальше плести сеть интриг, пока не заманит тебя туда. Стас, чудовище надо опередить. Ты в опасности!

Проводит костяшками пальцев по моей щеке. И смотрит странно, словно изучает. Радужка светлеет, в ней появляются неведомые доселе искорки.

- Ты помнишь фамилию своего врача? – спрашивает, не переставая меня гладить по щеке.

- Да… Павел Денисович Сокальский.

- Отлично. Тогда нам определенно надо проведать твоего «чудо» доктора, - поднимается вместе со мной со скамьи. – Но вначале, я безумно хочу увидеть Анютку. Погнали, - подмигивает мне.

Мы идем по парку. Стас переплетает наши пальцы. Он старается быть бодрым, даже иногда улыбается. Хотя я вижу, как по лицу пробегают тени. Ему нужно время, чтобы осознать правду. И мне чтобы усмирить болезненный ураган, что бушует внутри. Воспоминания вспороли раны на сердце, и теперь они кровоточат. И вскоре у меня будут новые куда более болезненные. Но их я буду зализывать позже. А пока Стас со мной, и я ловлю каждое мгновение.

Едем в отель, Стас говорит по телефону. Дает указания взять лже-мать под наблюдение. Ее роль во всей этой истории до конца непонятна. Но то, как она защищала Ваню, наталкивает на определенные выводы. Просит кого-то пробить данные по доктору. Узнает как там Дюша. Он оставил малыша под усиленной охраной с няней. Но сейчас в свете новой информации лучше, если ребенок будет рядом. Потому его совсем скоро привезут к нам.

В отель он буквально влетает, едва поспеваю за ним. Врывается в номер и мгновенно заключает Анютку в объятия.

- Заааяц! – расцеловывает ее в пухлые щечки. Поднимает на руки и прижимает к себе.

- Стас! – дочурка весело смеется. – Я соскучилась!

- Ты даже не представляешь, как я скучал! – и в этот момент в его глазах столько света, что у меня дыхание перехватывает.

Честно говоря, я понимала, что Стас никогда не причинит вред ребенку. Но вот такой бурной реакции не ожидала. А ведь еще точно неизвестно, чья она дочь. Молю высшие силы, пусть она будет его.

Прислонилась к