Он не твой. От Ада до Рая - Евсения Медведева

я легонько потряхивал её за плечи, пытаясь разбудить. Ада вскочила и сходу начала рыдать. – Ада, ты знаешь, кто такой Паня?

– Это друг Димки. Они вместе собирались идти на яхте. Его отец работает в администрации, вроде, неплохой парень. Весёлый, добрый, тоже спортом занимается, – закивала Ада, настороженно наблюдая, как ко мне подходят мои родители. – Здравствуйте.

– Привет, – отец цыкнул на маму, очевидно, предостерегая от истерики. Только потопа мне здесь не хватало. – Что делать?

– Пап, бери Аду и гоните к этому Пане. Ты местный, отец его должен тебя знать. Узнай всё и спроси про авторегистратор в машине, – я поцеловал Ночку в лоб и встал. – Надя, ты с ними.

– А ты? – Ада вскочила и схватила меня за полы пиджака, отчаянно притягивая, чтобы в глаза заглянуть. – Ты куда, Раевский?

– Ночка, у меня дела, – я перехватил её руки, крутанул и прижал к себе спиной, тихо зашептав на ухо: – Не мешай мне сына вытаскивать, Ада. Не мешай…

– Ты к нему? Да? К Ляшко? – Ада стонала и медленно оседала, теряя силу в ногах. – Денис… Не ходи. Я умоляю, Раевский! Не ходи!

– Да не пойду я к нему, – поцеловал её в висок и бережно передал в руки Надюшки, чей взгляд застыл на моем лице. Женщина поджала губы и решительно кивнула, не позволяя сестре броситься за мной следом.

Выезжал с парковки, не в силах оторвать взгляда от зеркала заднего вида. Моя Ночка рыдала и пыталась рвануть следом.

– Убью…

Глава 29

Ночка

В голове была такая путаница, а в сердце усилилась тревога. Она вибрировала, как растянутая струна гитары, царапая душу холодом. Сидела на заднем сиденье и не могла оторвать взгляда от чужих людей, что с таким отчаяньем неслись по улицам города, чтобы вытащить моего сына.

Родители Дениса не задавали вопросов, это словно было чем-то второстепенным. Отец лишь бросал встревоженные взгляды в зеркало заднего вида, а мама то и дело оборачивалась, занося руку в воздухе, но так и не решаясь коснуться моих заледеневших ладоней. И лишь когда мы затормозили у причала, она обернулась и открыто посмотрела на меня мокрыми от слёз слезами, в которых не было укора или презрения.

Помнила его родителей так отчётливо. И наши вылазки в турпоходы, куда Рай всегда меня брал с собой, и шумные семейные посиделки, откуда я почти всегда сбегала, потому что под слово «семья» подходило не только близкое окружение, но и «жир» города.

Я среди них всегда была лишней. Оборванкой-художницей, чьи заслуги никак не могли перечеркнуть обшарпанное общежитие и отца, дававшего алименты только до совершеннолетия. Боже! Как я заставляла себя их ненавидеть! Пыталась верить, что всё это сговор, продуманный план, в котором я оказалась биомусором. Но теперь… Ловя их встревоженные взгляды, моя вера дала сильную трещину. А что тогда было правдой? Что конкретно меня заставило поверить во всё это?

А ответ прост. Любовь…

Она бывает разная. Мы любим мужчину, отдаемся ему до последней капли, открываем душу и позволяем стать частью внутреннего мира, отметиной и клеймом до последнего вздоха. Но есть и другая любовь. Есть люди, которые воспитывали тебя с первых дней жизни, которые делили с тобой последний кусок хлеба и с теплыми улыбками встречали в небольшой комнате общежития. Как быть с этой любовью? Что сильнее?

Мама Раевского зажмурилась, будто услышала сумбур моих мыслей, и прикусила нижнюю губу. В салоне повисла тяжелая тишина, в которой было слышно лишь тяжелое дыхание Раевского-старшего, упершегося лбом в руль.

– Адель, я думаю, что нужно вам с отцом идти вдвоём, а мы с Надюшей посидим тут. Не стоит пугать мальчишек, – Тамара Викторовна всё же решилась и сжала мои пальцы, сомкнутые в замок. – Да, Надюш?

– Да-да, – Надя обняла меня, поцеловала в лоб. Её взгляд был такой странный… Испуганный, загнанный. Она быстро моргала, не позволяя слезам скопиться. Сестра через силу улыбалась, поправляла мне волосы, будто я маленькая, а потом как-то решительно подтолкнула.

Александр Петрович открыл для меня дверь, протянул руку, помогая выбраться, потому что ноги просто отказывались слушаться. А когда я запнулась о порог, поймал под локоть.

– Адель, всё хорошо? Хочешь, я один поговорю?

– Нет, они меня знают, а вы для них чужой, – я откинула волосы, прилипшие к мокрым от слёз щекам, и побежала в сторону пристани. Каблуки проваливались в щели между деревянной отмосткой, и я просто скинула туфли, ускоряя бег. Небольшая потрепанная жизнью яхта под названием «Свобода» стояла почти самой последней, а на борту сидело трое понурых парней. Издалека было понятно, что им не до веселья, да и не собирались они выходить в своё путешествие.

– Паня! – взвизгнула я, признав однокурсника Димки. В голове было столько мусора, что я напрочь забыла его имя, надеясь на понимание парня.

– Тётя Адель? – парень вскочил на ноги и, шустро перемахнув через канаты, спрыгнул на причал. – Что с Димой? Это правда? – он босиком рванул ко мне, а следом спустились и остальные. – Нет… Ну вы же не верите? Это просто не может быть правдой. Не верьте!

– Конечно, не верю, – меня покачнуло, казалось, небо, море и эти сверкающие лодки смешались в единое пятно красок, и лишь сильные руки Раевского-старшего вновь удержали меня, заставляя присесть на покосую скамейку, сколоченную из старых ящиков.

– Данил, – Паня кивнул, поняв, что я никак не могу вспомнить его имя. – Меня Данил зовут. А это мои братья: Лёха и Гоша. Гошан был с Димкой в походе.

– Данил, очень приятно, – Александр Петрович продолжал придерживать меня и чуть шагнул навстречу, забирая инициативу разговора. – Ребят, расскажите нам, как всё было? Только с подробностями, вам может показаться это неважным, но на самом деле…

– Мы учимся на юридическом, вообще-то, и знаем цену мелочам, – Паня поджал губы, будто оскорбился, но тут же отмёл эту детскую попытку обидеться и начал рассказ.

Они воспроизвели свой день до малейших подробностей, вот только ничего подозрительного здесь не было. И как бы я ни старалась услышать хоть малейшую зацепку, но ничего…

– Ребят, я прошу вас, не уезжайте. Возможно, вас вызовут для дачи показаний, а вы сами понимаете, насколько это важно, – Раевский достал из кармана визитку и протянул Данилу. – И звоните, если что-то вспомните. Сразу звоните!

– Стой, а тот хрыч? – Лёха выступил вперед, почесывая светлую макушку. – Ну, тот, что поймал Димку у ресторана?

– А! – Паня вспыхнул. – Короче, когда мы вернулись с закупки, пришлось парковаться не у причала, потому что мест не было, а ехать до