Его моя девочка - Эльвира Владимировна Смелик

Лиза тихонько выдохнула, дотронулась до его руки, и Никита всё-таки не выдержал – поймал её пальцы, крепко сжал и, кажется, хотел что-то сказать. Но тут зазвонил мобильник. У него.

Он лежал возле кровати на тумбочке – каким-то чудом не разбился, остался жив, только защитный экран покрылся тоненькой сеточкой трещин. Никита глянул на телефон и тут же выпустил Лизину ладонь, потянулся за ним, поднёс к уху.

– Чего тебе?

Лиза сразу догадалась, кто это звонил, она даже слышала доносившийся из трубки звенящий девичий голос. Слов правда не разобрать, но и так всё понятно – и по обстоятельствам, и по коротким Никитиным ответам.

– Всё со мной в порядке. …Ну да. И что? …Не надо ко мне приезжать. И поздно уже, не пустят. …Ну хорошо.

Он выключил телефон, отложил его в сторону, посмотрел на Лизу, и даже не попросил, приказал:

– Уходи! Сейчас эта овца припрётся. Кто-то уже донёс, и она сюда едет. Уходи! Прямо сейчас. Лиз!

Теперь она не стала спорить, послушно отступила на шаг, но тут же услышала:

– Стой!

Никита ухватил её за запястье, потянул к себе, заставляя опять придвинуться и нагнуться, а сам чуть приподнялся, упираясь ладонью свободной руки, и когда лица сблизились, приник к губам. Не просто коснулся, впился, сминая жадно и зло, тихонько мыча от боли, но не отпуская. Потом откинулся на подушку, тяжело дыша, повторил:

– Уходи. Быстрее. И на глаза ей не попадись.

Глава 39

Лиза хоть и направилась по привычному адресу, но не совсем домой. Ещё по дороге позвонила Алику, и когда он отозвался, спросила:

– Ты ещё не спишь?

– Прикалываешься? – знакомо откликнулся Пожарский.

– Тогда ничего, если я приду?

Он не поинтересовался, зачем, ответил сразу:

– Тебе, Лизбет, можно о таком и не спрашивать. Жду. – А когда открыл дверь, уставился с пристальным вниманием, улыбнулся довольно, пригласил: – Проходи.

Лиза заговорила, едва переступив порог:

– Ты не знаешь, можно что-нибудь с этим сделать?

И опять он не потребовал разъяснений, легко догадался, о чём она. Улыбка сменилась саркастичной кривоватой ухмылкой.

– Если только Наденьку пришить. – Алик как обычно, приобнял Лизу за плечи, предположил с нарочитым участием: – Тебе деньги нужны, чтобы киллера нанять?

– Перестань! – она вывернулась из-под его руки. – Не смешно. Неужели ты не понимаешь? Сегодня Никита в драку нарочно ввязался. А что потом?

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересованно воскликнул Пожарский, по-прежнему не желая становиться до конца серьёзным. – Чё за драка?

Они прошли на кухню, сели у одного края стола, лицом друг к другу, и Лиза рассказала, достаточно подробно. Ведь между ним и Никитой в порядке вещей почти всё друг о друге знать, и она уверена была, что несмотря на его вечное позёрство, Алик поймёт и проникнется. А он, пока Лиза говорила, смотрел с каким-то странным пристальным любопытством, немного недоверчивым, немного недоумённым, немного снисходительным.

Но он почти всегда так – прятал под маской циничного беззаботного раздолбая истинное отношение. Хотя сейчас это начинало раздражать и злить. Почему он так упрямо избегает быть искренним? Почему он прямолинеен и откровенен только тогда, когда надо кого-то обидеть или зацепить? Даже сейчас он с вечной своей невозмутимой безмятежностью просто спросил:

– И чего ты предлагаешь?

А Лиза ждала – это он что-нибудь предложит, посоветует, подскажет. Он ведь гораздо лучше её знаком с этим странным миром, да и с действующими лицами тоже.

– Ты ведь говорил, что твоя мама Болотина хорошо знает.

– Ну да, знает, – подтвердил Алик. – И даже очень хорошо. Наденькин папашка давно к ней подкатывает. У них вроде ещё по юности что-то было. Правда, не знаю насколько далеко зашло. Но, наверное, зашло, раз он до сих пор никак не успокоится. Мамочка-то впечатлить умеет.

– Так, может, с ним поговорить? – предположила Лиза. Тем более, если так, если мать Алика на Болотина особое влияние имеет. – Убедить его как-то, чтобы он…

Пожарский перебил.

– Убедить? – переспросил, хмыкнул. – Как? – Опять внимательно глянул на Лизу, подался вперёд. – Это типа ты предлагаешь мою маман под него подложить, чтобы он свою доченьку усмирил? Заставил её отцепиться от Ники?

– Нет! Ты что? – воскликнула Лиза. Она же не об этом, совсем не об этом. – Я…

Но Алик, не обращая на её внимания, продолжил, качнув головой:

– Хотя на такое, думаю, он клюнет. – Потом рассудительно добавил: – Вообще мамочка трахаться любит. Но не совсем уж с кем попало. Болотина она и тогда отшила и сейчас особо не подпускает. Тем более он её, кажется, старше года на два. Совсем не её тип. Но если надо для дела… может, и согласится. Опять же – Ники ей не чужой. Она о нём частенько спрашивает. – Заключил задумчиво: – Попробую её уговорить. – И, широко улыбнувшись, вопросительно посмотрел на Лизу: – Только вот… мне что с этого будет?

– Тебе что будет? – растерянно повторила она, сбитая с толку и ошарашенная такими его выкладками. – Ты о чём?

– Ну-у, как! – со значением выдал Алик, охотно пояснил: – Все по парам, всем кто-то достанется. Болотину – моя маман, тебе – Ники. А я с кем? Наденька мне нахрен не сдалась. – Он опять улыбнулся, вскинул бровь, ткнул пальцем в Лизу: – А вот ты… – И невозмутимо предложил: – Давай так: моя мамочка спит с Болотиным, а ты спишь со мной. Баш на баш. А?

Теперь Лиза уставилась на него. Если это опять такой прикол, то как-то уже чересчур.

– Ты-ы… серьёзно?

– Шучу, – мгновенно откликнулся Алик, наклонил голову набок, и вдруг – потушил улыбку, дёрнул плечом. – Хотя нет. Серьёзно. – Усмехнулся, прищурился. – А что тебя смущает, Лизбет? Ники же трахал Наденьку ради тебя. Или ты думаешь, он ей сказки на ночь читал? А тебе, значит, стрёмно всего-то один раз ради своего парня?

Нет, похоже, он не прикалывался. Издевался. Открыто и безжалостно. Но за что? Что Лиза ему сделала?

– О-о-о! – между тем театрально