Его моя девочка - Эльвира Владимировна Смелик

из-за неё, ради неё. Никита же сказал, что ей нельзя с ним разговаривать. «Нельзя», а не «Он не желает». И про «иначе всё зря». Как она вообще могла решить, что он так легко способен предать? «Наигрался, переметнулся, надоело» – это всё неправда.

Маша больше на стала ни уговаривать её, ни разубеждать

– Ладно, давай пить. Я ягодный пунш взяла. Пахнет и выглядит офигенно. Только сначала сфоткаю. А потом ещё можно и яблочный сидр взять. Ни разу горячий не пробовала. Гулять так гулять.

Лиза тоже придвинула к себе кружку, вдохнула запах. И правда, пахло потрясающе. И на вкус тоже отлично. И очень горячо, как Маша хотела, и терпко от алкоголя. Прямо чувствовалось, как тепло расползалось по телу, разливалось по крови, согревало и расслабляло. Но Лиза всё равно время от времени посматривала на стойку – Никита так и сидел в компании стакана, возможно, уже следующего, и теперь общался не с барменом, а с точно так же сидящим по соседству парнем. И при взгляде на него сердце трепетало от нежности и боли.

– Трофимова, да ладно тебе караулить, – не выдержала Маша. – Никуда твой Крайнов не денется. По-моему, ему вообще уже проблематично даже с места сойти. – Продемонстрировала телефон. – Лучше посмотри, что девчонки скинули.

Наверное, она права, и это на самом деле ненормально, вот так следить за Никитой, пытаться притушить невыносимое желание оказаться рядом тем, что просто смотреть издалека, прикрываясь заботой. Легче не станет, а вот тяжелее – да. Потому что это вообще неравноценно, и невозможно объяснить разумно, почему так, почему больше нельзя им быть вместе. И лучше не поворачиваться в его сторону лишний раз, просто изредка убеждаться – именно убеждаться – что с ним всё в порядке, что он здесь, на том же месте.

Лиза всё-таки выбрала момент, оглянулась.

Нет, не на месте!

Она завертела головой, осматриваясь по сторонам, неосознанно ухватилась подругу за руку.

– Маш, ты случайно не видела, куда он ушёл?

Та, не уточняя, кто «он», глянула на опустевший стул у барной стойки, мотнула головой:

– Не видела. Ни когда, ни куда. – Не удержавшись, критично добавила: – И с трудом представляю, как. – Тоже повертела головой, но без особого рвения, проговорила успокаивающее: – Да ладно тебе, не дёргайся. В туалет наверняка. Сейчас вернётся. И, вот честно, я вообще не понимаю. Дальше ты что собираешься делать?

Лиза растерялась.

Дальше? Действительно. Когда придётся уходить. Не собиралась же она поехать с ним, чтобы убедиться – он благополучно добрался… Куда?

– Ну… – неуверенно начала она в ответ на ожидающий Машин взгляд, но договаривать не пришлось.

Расположенная в углу у конца барной стойкий дверь служебного входа распахнулась, из неё вышла девушка, торопливо двинулась через зал, подошла к мужчине, который сидел на обычном стуле за соседним столиком, совсем маленьким, на одну персону.

Мужчина и был один, если не считать стоящую перед ним чашку – с чаем или кофе. Когда они пришли, он уже торчал здесь, и непохоже, что собирался уходить, и, судя по костюму, похожему на униформу местных барменов, тоже тут работал, скорее всего, охранником или вышибалой. Просто не стоял столбом у входа, а, не отсвечивая, тихо наблюдал за происходящим. Потому что девушка, подойдя к нему, чуть наклонилась, качнула головой, будто подавая знак или указывая направление, и произнесла:

– Там драка. На улице. У задних дверей.

Глава 38

Лизу словно подбросило с места. Она даже ни капли не сомневалась.

– У задних дверей, это где?

– Во дворе. Пройти под аркой, – ответил тоже торопливо поднявшийся со стула охранник, наверное, на автомате, потом опомнился: – Девушка…

– Трофимова! – это уже Маша.

Но призывные крики остались далеко за спиной. Лиза даже не заметила, как вылетела в дверь, точно зная, в какой стороне арка – да не могла она ошибиться – свернула, нырнула в тёмный проход, оказалась во дворе, опять свернула и увидела сразу.

Это даже не драка, совсем не драка – четверо против одного и без того невменяемого. Он уже лежал на асфальте, а остальные просто били – или, скорее, добивали – пинали, куда попало.

– Отвалите от него, уроды! – заорала Лиза, захлёбываясь воздухом и словами. – Я полицию вызвала.

Она даже не задумывалась, что будет делать потом, когда подбежит. Набросится? Ещё раз пригрозит полицией, надеясь, что они испугаются и отвалят? А если не испугаются и не отвалят? Полиции нет, а она кто против них? Никто. Да и без разницы.

Но те четверо и правда отвалили, заметив, что она не одна, что сзади уже бегут другие: охранник и просто парни из бара, и та самая девушка, возможно менеджер или администратор, и даже Маша. Ещё кто-то выскочил через заднюю дверь.

Никита лежал, скорчившись на боку, совершенно неподвижно – вообще не шевелился. Лиза подбежала к нему, упала на колени, дотронулась осторожно, боясь сделать больнее или хуже, позвала. Но он никак не отреагировал.

Глаза закрыты, лицо в крови, но дышит. Точно, дышит, и сердце колотится. Просто без сознания. Ну правда – просто.

Кто-то присел рядом на корточки, поинтересовался:

– Как он? Живой?

Конечно, живой. Зачем говорить такую ужасную глупость?

Лиза вскинулась, отыскала глазами подругу.

– Маш! Маша! Скорую вызови.

– Вызываем уже, – откликнулся ещё кто-то.

Лиза убрала со лба прилипшие волосы, вытерла ладонью кровь, прошептала убеждённо, для себя, для него, уверенная, что Никита непременно её услышит:

– Всё хорошо будет. Потерпи.

«Скорая» приехала быстро, но он так и не очнулся. После короткого осмотра его положили на каталку, отвезли в машину. Лиза тоже в неё забралась, заявила твёрдо:

– Я с ним.

Но её никто и не думал выгонять. Один из парамедиков даже указал, где лучше расположиться, а второй уже названивал в ближайшую больницу.

Лиза сидела тихо, не лезла к ним с вопросами, не причитала, пусть и очень хотелось – ну почему он до сих пор без сознания? – просто держала Никиту