Мейвис Чик - Антракт

Сознаюсь, я отрицательно покачала головой.

Мы начали сражаться с его носками и туфлями.

О, проза жизни!

— Финбар, как насчет фильма?

Он обувался так, словно видел туфли впервые в жизни. Я ждала, почтительно соблюдая тишину, пока он не укротил незнакомцев.

— Ты согласишься?

Финбар не был похож на человека, который готов хоть па что-нибудь согласиться, но я чувствовала, что подобный разговор необходим. Он поднялся с пола, явно вдохновленный своим достижением.

— О, конечно, буду сниматься. Я намеренно разжигал страсти, чтобы проще было принести себя в жертву.

— Разве имеет значение, какие роли ты играешь? Знаешь, кто-то сказал однажды, что актер — это скульптор, высекающий статую из снега.

Он задумался над моими словами.

— Пожалуй, верно, если говорить о театре… Но с кино все по-другому, ведь фильм будет существовать вечно. Но не важно — я соглашусь, буду вести себя примерно, как хороший мальчик, так что этот Клейтон-младший еще скажет спасибо Господу за такой чистый лист бумаги, как я. Ал-ли-луйя! — Финбар снова схватился руками за голову, застонал и начал с трудом спускаться по лестнице.

Его лицо и вправду было почти таким же белым, как пальто, но, даже осунувшийся и небритый, Финбар Флинн все равно оставался самым привлекательным мужчиной, которого я, к сожалению, так и не узнала с чувственной стороны. И когда он запахнул пальто — оно сидело как влитое, — я поняла, что он снова превратился в актера.

— Ты никогда не видела, как я играю?

— Видела, конечно. Ты постоянно играешь. Иди, — сказала я, потому что знала: свой момент я уже упустила. — Тебе лучше поторопиться.

И протиснулась мимо него, чтобы отпереть дверь. Лучи солнца потоком хлынули в дом, заставив меня зажмуриться. Финбар прикрыл глаза рукой и шагнул на улицу.

— Когда?.. — начала было я, но он захныкал, оказавшись на солнце.

— Хмурые дни, неделя за неделей, — и именно сегодня природа решила одарить нас сиянием. Что ж, думаю, это справедливо… в каком-то смысле. — Финбар переступил через порог, вышел на дорожку и обернулся. — Боже мой, моя дорогая Герань, что же я натворил? В твоем экзотическом мире существует прощение?

И вдруг, словно гром среди ясного неба, утреннее спокойствие нарушил голос.

— Джоан, это ты?

Мод Монтгомери: ее укладка показалась из-за забора, разделяющего участки, — глазки победно блестели.

— Я решила, тебе будет интересно узнать, — мы поймали…

Дама посмотрела на Финбара Флинна, который, вздрогнув и явственно застонав, повернулся в ее сторону. Голос моей соседки справа тяжело переносить и на трезвую голову, а услышать его в состоянии похмелья, должно быть, было убийственно.

— О, — проскрипела миссис Монтгомери, — извините…

Он снова застонал.

— …Я не думала, что у тебя гость.

— Сифилис[28]? — мстительно переспросил Финбар.

— Простите?

Мне хотелось одновременно плакать и смеяться. Как она могла прервать нас в такой момент? Но смех все же взял верх.

— Лису, — нашлась я. — Он думает, вы поймали лису…

— Ловко, — с удовольствием заметил Финбар, игриво, а возможно, просто спьяну, подмигнув мне.

— Нет, нет, — запротестовала она так, что он зажмурился… как от боли. — Э-э, крысу.

— Герань, — сказал Финбар, — я должен идти.

Открыл калитку и вышел, покачиваясь. А я осталась стоять в ночной рубашке на ярком солнце, абсолютно беспомощная.

Он помахал мне и обеими руками взялся за свои виски.

— До свидания!

Я подумала, что каждый раз расстаюсь с ним, причинив какой-то вред. Неудивительно, что он не особо жаждет следующих встреч.

— Не забудь про билеты, — прокричал Финбар и припустился по дороге, держась руками за голову.

— Это ведь актер? — спросила Мод.

— Конечно, — ответила я и захлопнула дверь с такой силой, что затрясся весь дом, от крыши до пустого подвала.

Глава 6

Прошло две недели. Я не виделась с Финбаром и не говорила с ним. В следующий за неудачной оргией день я получила огромный букет цветов, к которому была приложена записка с незатейливым текстом: «Цветы — цветку. С любовью и извинениями. Ф.». А позже, примерно неделю спустя, я коротко поговорила по телефону — с кем бы вы думали? — с маленьким толстяком Джимом.

— Моя дорогая, ты ведь собираешься на премьеру?

— Да, — ответила я, — Финбар принес мне билеты.

— Отлично, отлично. Не обижайся, что он не звонит, — сейчас очень сложное время.

— Я понимаю.

Как ни странно, меня вполне устраивало отсутствие общения. Почему-то мы не ждем ординарного поведения от известных людей. С их стороны это проявление определенного снобизма, который, честно говоря, ничуть не лучше, чем желание Мод и Реджи общаться только с аристократами. Если бы я провела такую же ночь с бухгалтером или водителем автобуса, а тот просто прислал бы букет цветов, я бы недолго церемонилась с поклонником, но все, что имело отношение к Финбару, казалось мне вполне приемлемым. Я получала удовольствие от его необычности. Кроме этого, я великолепно себя чувствовала и была полна энергии.

Должно быть, это отразилось на моей внешности, потому что Робин подошел ко мне в школе с комплиментом:

— Джоан, вот это да, ты вся светишься, прямо излучаешь жизнь!

На этот раз фраза в стиле Лоуренса не вызвала моего раздражения. В конце концов, почему он должен сдерживать свою одержимость? Ведь я поощряю свою.

Я не хотела говорить ему про билет, но с моей стороны это было бы жестоко. А кроме того, однажды могло выясниться, что я солгала. Поэтому я отдала Робину конверт, и наградой мне стали радость и признательность.

— Я отправил записку в кассу театра, — сообщил Робин, — но сейчас это уже не важно.

Я была довольна, что поступила честно.

— Джоан, — попросил он, сжимая в руке билет, — мы ведь можем пойти вместе, правда? Может, встретимся немного раньше и выпьем по коктейлю? Мне по-прежнему необходимо поговорить. Я должен о многом рассказать тебе.

«Не сомневаюсь», — подумала я. И ответила:

— Да, Робин, конечно, мы можем пойти вместе, только, если ты не возражаешь, мне не хотелось бы встречаться заранее. Давай просто получим удовольствие от премьеры, ладно?

И он отступил, волоча ноги, — печальное воплощение уныния.

Рода возникла у меня за спиной.

— Кто-то должен помочь этому бедолаге, — сказала она.

— Возможно, только не я.

— Тогда тебе не следует постоянно искушать его своими золотыми волосами и сексуальными флюидами.