Марта Шредер - Кодекс страсти

– Боже милосердный, кто бы это мог быть? – Она пригладила рукой волосы. – Бен? А который сейчас час?

– Ты хочешь, чтобы я улизнул через заднюю дверь? – Дэниел уже не улыбался. – Мне не хотелось бы расстраивать твоего сына.

– Конечно, нет, – удивленно взглянула на него Кэролайн. – Я ничуть не стыжусь тебя, Дэниел. Я горжусь тем, что ты со мной. Ты самый…

Она решила остановиться, чтобы не сказать больше, чем хочет слышать Дэниел. «Ты самый чудесный из всех мужчин, которых я знала. А эта ночь была самой чудесной из всех ночей в моей жизни».

– Так почему ты выпрыгнула из моих объятий?

– Наверное, нервы.

Звонок зазвенел опять.

– Кто бы там ни был, я избавлюсь от него. То есть, конечно, если это не Бен. Но Она бросила на него взгляд. – Мы не обязаны говорить ему о том, что ты провел здесь ночь.

– Я и не собираюсь предавать это широкой огласке, Кэролайн. – Дэниел сложил руки на груди – Но я рад тому, что ты не хочешь прятать меня.

– Разумеется, нет. Я беспокоюсь только по поводу слухов в «Урбане», Бринвуд нам ничего не сделает.

– Надеюсь, ты права, – сказал вполголоса Дэниел.

Когда она подошла к двери, он был в двух шагах позади нее.

Кэролайн глубоко вздохнула, натянула на лицо любезную улыбку и открыла дверь.

– Кэролайн, я просто заскочила, чтобы сообщить тебе, когда возвращается Тесса. – Мейда Фолкнер не ожидала приглашения. Она считала само собой разумеющимся то, что ее с радостью примут везде, куда ей заблагорассудится явиться. – Кто-то припарковал у твоего дома ужасный, разваленный автомобиль. Тебе лучше позвонить в полицию. – Мейда сняла наконец свои черные лайковые перчатки и подняла глаза. Заметив высокого темноволосого незнакомца, стоящего позади Кэролайн и обнимающего ее за плечи, она прищурилась: – А это кто?

Кэролайн подыскивала вежливую формулировку, подходящую в данных обстоятельствах, но Дэниел избавил ее от этих трудностей:

– Я Дэниел Фрателли. Я ее любовник, и на улице припаркован мой автомобиль. А вы кто?

Глава 18

Господи Боже, что за утро!

Кэролайн стояла посреди своей гостиной, немного удивленная, почему этот дом до сих пор не рухнул.

Она набрала в грудь побольше воздуха и повернулась к Дэниелу.

– Это действительно так необходимо? Неужели надо было посвящать во все мою бывшую свекровь? Может быть, сейчас ты захочешь позвонить в газеты?

– Я думал, ты не будешь стыдиться меня. Я думал, что я у тебя самый замечательный… из всех, кого ты когда-либо знала. – Дэниел, нахмурившись, смотрел на нее. – Это ведь правда, не так ли?

– Да, конечно. Ты заставил меня почувствовать… – Кэролайн махнула рукой, и этим было все сказано. – Но у меня и в мыслях не было кричать об этом со страниц, допустим, «Мейн-Лайн таймс». А что же случилось с этим твоим «Я не собираюсь предавать это широкой огласке, Кэролайн»?

Возможно, она и в самом деле считала его замечательным, но сейчас голос ее дрожал от негодования.

– Кажется, я совсем потерял голову. – Он застенчиво пожал плечами. – Вот что делают со мной твердокаменные матроны Мейн-Лайн. Некоторые теряют голову от кошек или амброзии, а я – от женщин, надевающих жемчужные серьги и лайковые перчатки для того, чтобы выпить кофе с соседями в одиннадцать утра.

Он пытался сделать вид, что сконфужен, но в глазах его плясали чертики. Любой скандал – ничтожная цена за возможность полюбоваться выражением лица Мейды Фолкнер. И с какой стати Кэролайн должна ее опасаться? Достопочтенная миссис Фолкнер даже не родственница ей больше.

– Мне известно как тебя заводят женщины, вроде Мейды, но кто тебя тянул за язык сказать ей, что мы спим вместе? – Кэролайн насупилась. – Она может выкинуть какой-нибудь фортель, Дэниел.

– Да что она может сделать? Ты же сама говорила, что твой бывший муж не платит даже за обучение детей в колледже. Она не в силах помешать ему делать то, что он и без того не делает.

– Мейда никогда не была обо мне высокого мнения, – начала Кэролайн.

– Она о тебе достаточно высокого мнения. Иначе с чего бы это она взглянула на меня так, будто я комок грязи, которую она соскребла со своей туфли?

– Просто ты сразу попал в категорию, и очень многочисленную, людей, чьи семьи живут не так, как предыдущие четыре поколения. – Кэролайн помотала головой. – Но я о другом. Она на «ты» со многими важными людьми. Как только она узнает, кто ты, она может подстроить тебе гадость.

– Она знает, кто я. Я жалкий законник-итальяшка, гоняющий на побитой машине и спящий с женщиной, которую она привыкла считать женой своего сына. – Дэниел улыбнулся. – Ты только вообрази, солнышко, какое это было зрелище! Она потеряла дар речи и стала хватать ртом воздух, точно вытащенная из аквариума гуппи. А потом повернулась на каблуках и заковыляла к своему лимузину. Дома же, вне всякого сомнения, приняла хорошую порцию хереса.

Дэниел взял ее за руку и повел на кухню.

– Скажи-ка мне теперь, где твои обещанные скромные блины?

– Дэниел…

Кэролайн покачала головой. Она не могла не улыбнуться. Дэниел по-прежнему был похож на ребенка, который попал снежком в чопорную старушку и смеется, довольный собой.

– Она действительно может сделать тебе гадость, Каролина миа? – спросил он; настроение его внезапно переменилось, как только он взглянул ей в лицо. – У тебя расстроенный вид. Неужели она может устроить так, чтобы тебе не дали заем в банке или чтобы твой шеф тебя уволил?

– Возможно, она так и поступила бы, если бы я нуждалась в подобном заеме, но что касается Бордена Ченнинга, то он друг и будет на моей стороне. – Она вспомнила рождественскую вечеринку у Ченнингов. – По крайней мере, я так думаю.

– Что же тогда тебя тревожит?

– Ты. Мейда на «ты» с людьми, которые, в свою очередь, на «ты» с членами Коллегии адвокатов где-нибудь в «Урбане». Она может подложить свинью.

– Я уже не мальчик, любимая. И, насколько ей известно, не совершал ничего ужасного, разве что езжу на старой машине. Пока я не застрелю ее на ступеньках мэрии на глазах у семнадцати зорких англиканских епископов, она никак не сможет повлиять на мою работу.

– Семнадцати кого? – фыркнула Кэролайн. – Откуда ты это взял?

– Так говорит один мой знакомый профессор, имея в виду, что не всяким свидетельствам можно доверять. Даже если семнадцать зорких англиканских епископов в один голос утверждают, будто что-то видели, это еще не означает, что это «что-то» произошло на самом деле, – улыбнулся Дэниел. – Так что не расстраивайся. Мне абсолютно все равно, что она скажет и кому. А тебе?

– В каком-то смысле все равно. Это меня нисколько бы не смутило. И все-таки я люблю, когда у меня есть свои секреты. Но сейчас, конечно, уже поздно. Мейда известная сплетница, и к полудню уже весь город будет судачить про нас с тобой.