Марта Шредер - Кодекс страсти

Повернувшись, она взглянула на него невидящими глазами.

– Из-за нас, Дэниел, я совсем позабыла про это.

Как автомат, с математической точностью она укладывала куски бекона на сковороду. Когда она включала газ, ее рука не дрожала.

– Если бы ты немножко уточнила вопрос с местоимениями, я, возможно, и понял бы, о чем идет речь. – Дэниел подошел к ней и встал рядом, не касаясь ее. Он внимательно взглянул на нее и нахмурился. – Кто такие «мы», я догадываюсь, но что такое «это»?

Кэролайн посмотрела ему в глаза и почувствовала, как в горле собирается комок.

– Это то, что сказал декан Гриерсон. Насчет того, чтобы нам поостынуть. Я решила, что мы так и сделаем… но потом… сегодня ночью… – Она беспомощно махнула рукой. – Ах, Дэниел, все это так глупо, так неправильно.

– Что «все это»? Неужели ты можешь выражаться осмысленно, только когда мы в постели? – В голосе Дэниела звучали раздраженные нотки. – Сколько раз повторять тебе, что меня не волнует мнение Майка Гриерсона по поводу того, чем мы с тобой должны, а чем не должны заниматься!

– Но тебя это должно волновать, Дэниел. И меня тоже.

– С чего бы? Я уже сказал тебе, что не хочу становиться звездой академического мира в каком-нибудь готическом дворце Лиги Плюща. Я собираюсь работать в «Урбане» и быть с тобой. – Он повернулся к плите и снял с огня сковороду. – Твой бекон чуть не сгорел.

Кэролайн смахнула волосы со лба и склонилась над плитой.

– Ты можешь передумать, но уже будет поздно.

– Это очень маловероятно, и потом, почему может быть слишком поздно? Ты не несовершеннолетняя…

– Ты это заметил?

– …я тоже совершеннолетний. Я тебе не навязывался. Строго говоря, я выставил тебе оценки за свой курс, так что связь со мной ничем не поможет твоей учебной карьере.

– Ах ты, черт побери! А я-то думала, что все рассчитала. Опять промахнулась! – Кэролайн прищелкнула пальцами. Она не могла удержаться от шутки. Ситуация была серьезной, но уж очень смехотворным казалось предположение, что она могла улечься в постель с Дэниелом по какой-то иной причине, чем безудержное влечение к нему. – Я-то была уверена в том, что соблазняю тебя в разгар сессии.

– Ты так и поступила, – смущенно признался Дэниел, – но я проэкзаменовал вашу группу первой, поскольку хотел быть уверенным в том, что экзамен пройдет до того…

– До того, как ты позволишь соблазнить себя? – Кэролайн уже не улыбалась. Неужели Дэниел мог хотя бы на миг поверить, что она пыталась окрутить его ради хорошей оценки? – Думаю, мне надо поторопиться, чтобы успеть переспать со всеми профессорами до начала занятий. Наверное, от Андреа Барбер придется отказаться – она не в моем вкусе. Так что с правом на собственность мне придется туго.

– Черт возьми, Кэролайн, ты самая невозможная из всех известных мне женщин! – Дэниел схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. – Причина была иной, и она тебе прекрасно известна. Я ни секунды не думал, что ты охмуряешь меня ради оценки. Это просто смешно. Я был восхищен, соблазнен, очарован – называй это, как хочешь, – тобой с первой встречи. Мне наплевать, провалишь ли ты все предметы или получишь сплошь отличные оценки. Это не имеет ничего общего с нашими отношениями, и ты прекрасно знаешь об этом! – Он еще сильнее сжал ее плечи и слегка встряхнул ее.

– Я знаю, знаю, но не хочу, чтобы о нас с тобой распускали слухи. Ты не понимаешь. Обо мне уже сплетничали, и я не вынесу, если это коснется и тебя.

– Я видывал кое-что похуже, чем распускаемые обо мне в академической среде слухи, Кэролайн. И пережил это. Мне хочется прямо сейчас объяснить тебе некоторые вещи. Я не ухожу. Я буду оставаться здесь до тех пор, пока ты будешь позволять мне это. – Дэниел взял ее за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. – Забудь о прошлом, Кэролайн. Мы живем здесь и сейчас. Поверь в это.

– Я стараюсь, Дэниел. Я пытаюсь не забивать себе этим голову, но что-то подсказывает мне, что счастье не длится подолгу, и я предпочитаю быть готовой к худшему.

– Вот это здорово! Мы провели с тобой одну ночь – да, конечно, невероятную ночь, но все-таки одну – и ты уже ожидаешь, что все полетит к черту. Куда ты спешишь? Неужели ты сразу заглядываешь в конец детектива, Кэролайн?

– Да, иногда, когда ожидание развязки слишком затягивается. – Смущенная Кэролайн начала осторожно выкладывать куски бекона на бумажную салфетку. – Слушай, если ты немножко отойдешь, я смогу замешать тесто для вафель.

– Если я немножко отойду и дам тебе пространство для маневра, ты выдумаешь еще какую-нибудь причину, по которой мы не сможем встречаться.

– Все причины нам уже известны. Мы просто игнорируем их.

Кэролайн достала муку и порошок для выпечки и, тщательно отмерив нужное количество, высыпала их в кастрюльку.

Дэниел молча уселся за кухонный стол. Кэролайн постоянно ощущала на себе его взгляд. Поставив готовиться вафли, она разлила по стаканам апельсиновый сок, налила кофе и села за стол напротив Дэниела. Утренний свет солнца подчеркивал резкие черты его лица, но оставлял в тени глаза, и она не могла прочесть их выражение.

– Для тебя вафли будут готовы уже через минуту, – сказала она. – Ты предпочитаешь с джемом или с сиропом?

– Идеальная хозяйка, – улыбнулся Дэниел, и Кэролайн не поняла, говорит ли он всерьез или с насмешкой. Он потянулся через стол и взял ее за руку. – Ты не обязана развлекать меня, любимая. Просто успокойся и наслаждайся. До сих пор у нас не было ни единой спокойной минутки. Смакуй их.

– Я смакую, – сказала Кэролайн, но это было правдой лишь наполовину. Она действительно наслаждалась происходящим, однако у этих счастливых минуток был горький привкус. – Просто все выглядит таким… хрупким. Как будто мы находимся в каком-то прекрасном радужном пузыре, а вскоре что-то должно случиться и…

– Думаю, это уже случилось: у тебя горят вафли.

– Ну вот! Я точно знала, что что-то произойдет. – Она бросилась к вафельнице, открыла ее и уставилась на горелую массу. Для того чтобы отскрести ее, понадобится несколько часов. – Какая жалость! Прости, Дэниел, думаю, что мне…

Он подошел к ней сзади, обхватил ее за талию и начал ласкать губами шею.

– Знаешь, Кэролайн, для того, чтобы лопнул наш пузырь, нужно нечто гораздо более серьезное, чем сгоревшие вафли. Выключай, мы обойдемся бутербродами.

Оставаясь в его объятиях, она повернулась и поцеловала его.

– Ты прав. Я просто добавлю немного масла, и вместо великолепных вафель у нас будут блины на скорую руку.

– Знаешь, я предпочел бы съесть тебя, – и он протянул руки к ее груди.

Резко прозвучал дверной звонок. Кэролайн высвободилась из объятий Дэниела с такой скоростью, будто теперь горели уже не вафли, а она сама.