Кристина Хегган - На Лазурном берегу

– Карен будет презирать меня.

– Она тебя уже презирает, дорогой друг. Так какая разница? – И протянул ему сигарету; в глазах у Тони появилось то сонное, призывное выражение, которому Нейл не мог противиться. – А с такими деньгами мы сможем позволить себе любые удовольствия.

Тони в первый раз намекнул о возможности их нового воссоединения надолго. После встречи на прошлой неделе этого было вполне достаточно, чтобы Нейл забыл все свои страхи и опасения.

На следующий день в два часа Нейл нанял автофургон и заехал в особняк на квартиру к Карен забрать свои вещи. Она нисколько не смягчилась и не изменила своего решения развестись. Тогда Нейл огласил свой хорошо отрепетированный ультиматум и вручил фотографии.

Карен стала белой, как льняная блузка на ней.

– Что это? Где ты взял? – Ее голос перешел на шепот.

– Это фотографии, – сказал Нейл. – И очень ценные фотографии. Как ты думаешь, сколько могут стоить такие снимки? – Он сделал вид, что рассматривает свои ногти. – Мне кажется, тысяча долларов в неделю.

После долгого, горячего обсуждения сегодняшней ночью он и Тони остановились именно на этой цифре. До Карен наконец дошел смысл происходящего.

– Ты, жалкий, отвратительный мерзавец! Ты меня шантажируешь? Как ты смеешь?

– Зачем такие слова? Я предпочитаю называть это дружеским убеждением, советом.

Ее глаза гневно сверкали, а голос дрожал от ненависти. Нейл и не подозревал, что она может быть такой разъяренной.

– Ты не ответила на мой вопрос. Эти фотографии стоят тысячи долларов?

– Нет! Не стоят! – Карен подошла к нему, воинственно размахивая фотографией, сделанной за кулисами. – Я ни в чем не замешана. Один из актеров однажды загнал меня в угол, когда я шла в гримерную, а я послала его к черту, вот и все.

– Вот это ты и расскажешь репортерам.

Повисло долгое, тяжелое молчание. Нейл слышал лишь ее тяжелое дыхание.

– Ах ты, подонок! – произнесла она наконец свистящим шепотом. – Но ведь в такую игру можно играть и вдвоем. Как ты будешь себя чувствовать, если я пойду к репортерам и доложу им все о тебе? Расскажу, какой ты выродок?

Он вздрогнул: ее слова попали в самое больное место, но сейчас Карен имела все основания ответить ударом на удар.

– Сомневаюсь, что эта новость вызовет у них большой интерес, – ответил Нейл, вспомнив подробные наставления Тони. – Двадцать, даже десять лет назад ты, возможно, и навредила бы мне. Но сейчас… – Он пожал плечами. – Никого это уже не волнует. Мне нечего бояться. Абсолютно нечего.

– Ты просто блефуешь. И весь твой шантаж – не что иное, как блеф. Ты не сможешь сделать такой подлости.

– Что ж, испытай меня.

В первый раз за все время их столкновения Нейл увидел, как в ее глазах промелькнул страх. «Какая она чистая, простодушная! – подумал он. – Даже не может скрыть свои чувства. И должна противостоять мне – профессиональному актеру с большим жизненным опытом». Преимущество, о котором напомнил ему Тони.

– Видишь ли, – продолжал он, следя за тем, чтобы голос его звучал уверенно и безразлично, – я знаю, что с моей актерской карьерой покончено. И в этом городе, и в Лос-Анджелесе. Если повезет, я еще, наверное, смог бы получить роль где-нибудь в штате Коннектикут или в Нью-Джерси. Но ведь ты-то знаешь, что это не принесет мне никакого удовлетворения! В то время как ты будешь купаться в деньгах.

– Я презираю тебя. – Она сказала это со всей злостью, которая у нее еще осталась.

Нейл сунул руки в карманы и пошел к двери.

– Я даю тебе пару дней, чтобы подумать над моим предложением. Кстати… – И показал на фотографии, которые она все еще держала в руках. – Ты можешь взять их. У меня есть копии.

Карен бросила на него уничтожающий взгляд, полный презрения.

– Убирайся, – сказала она, распахнув дверь, и швырнула фотографии ему в лицо. – Убирайся, пока я с тобой не сделала то, о чем потом придется жалеть.

Сначала Карен хотела позвонить Джеку и посоветоваться. Но она не могла заставить себя рассказать ему и Ширли ни о Нейле, ни о «Небесных видениях». Что же касается советов, то разве она не знает, как поступить? Разве у женщины, загнанной в угол, есть выбор? Если Нейл отнесет снимки в газету, ее карьера окончена. Не в пример многим другим продюсерам Стью Вагнер при всей своей непредубежденности не считает наготу необходимым элементом кинематографии.

– Если уж рассматривать наготу как форму искусства, – сказал Стюарт в одном из интервью, – то, на мой взгляд, она лучше смотрится на холсте, чем на кинопленке.

Он терпеть не мог всякого рода скандалы и отказывался от услуг актеров, снимавшихся в порнографических фильмах или замеченных в гомосексуальных связях.

Но не карьера была тем единственным, что заставило ее пойти у актера на поводу. Элизабет! Потеря Нейла и так для девочки будет сильным потрясением, не хватало дочери еще узнать, что ее мать замешана в скандале.

На следующий день Карен позвонила и сказала, что согласна на его условия, положив трубку прежде, чем Нейл успел что-нибудь ответить. Затем она поехала в аэропорт, ощущая тугой, холодный комок под ложечкой. Элизабет прибывала сегодня четырехчасовым рейсом, и Карен понятия не имела, как сообщить дочери столь печальные новости.

Нейл медленно положил трубку.

– Это Карен.

Тони, подняв брови, выглянул из маленькой кухоньки, где готовил салат с анчоусами.

– Какие новости?

– Согласилась на наши условия.

– Прекрасно! – Тони вскинул вверх кулак, что должно было означать салют в честь победы. – Это нужно отпраздновать, как ты считаешь?

– Что-то у меня совсем не праздничное настроение. – Нейл подошел к окну. – Я бы никогда не причинил никакого зла ни ей, ни Элизабет, – сказал он, глядя на ослепительные блики яркого послеобеденного солнца в окнах стоявшего напротив дома. – Разве Карен этого не знала? Ей достаточно было разоблачить мое притворство, и я бы сдался.

Тони подошел к нему сзади.

– Разве это не доказывает, что леди считает тебя подлецом. А я в отличие от нее считаю тебя просто святым.

Нейл улыбнулся и отпил глоток шампанского. Тони всегда умел убеждать.

Неожиданно в квартире стало очень тихо, и, казалось, даже воздух был тяжел и враждебен. В темных глазах Элизабет читались боль и недоверие.

– Нет! – выкрикнула она. – Нейл не мог уйти! Скажи мне, что это неправда! – Она рывком открыла дверцы стенного шкафа и отодвинула в сторону платья Карен. – Где его вещи? – Элизабет обернулась к матери, и лицо ее было похоже на белую маску. – Где они?

Остановившись в дверях спальни, Карен сказала:

– Доченька, я как раз пытаюсь объяснить это тебе…