Хизер Грэм - Бурный рай

Теперь все позади. Она дома, в безопасности.

Он поцеловал ее в щеку.

– Я вовсе не собираюсь говорить «секретно». Твой вопрос – это тема для целой дискуссии. Я могу лишь сказать, что служу в государственном департаменте почти сорок лет и за это время нередко видел, как люди совершали ошибки. Часто бывало, что я не соглашался с политикой правительства. Но по роду своей службы я подчиняюсь людям, которые избраны большинством народа. Таковы правила игры. – Он замолчал и смущенно взглянул на дочь. – Так ты простила меня?

Блэр поцеловала отца в щеку.

– Мне не за что тебя прощать, папа. Я благодарна тебе за то, что жива, за то, что я здесь, с тобой.

Блэр вдруг почувствовала внезапный укол в сердце. Да, она благодарна отцу и рада быть рядом с ним. Но как же ей одиноко! С тех пор как она впервые увидела Крэга, не прошло и двух месяцев, а он стал центром ее жизни – ив любви, и в страсти, и в ненависти, и в ярости. Все последнее время, ложась спать, она знала, что скоро придет он и пристроится рядом. Теперь этого не будет.

Даже когда она потребовала, чтобы Крэг к ней не прикасался, он все равно был близко, в ее постели. Она спала до смешного крепко и к утру обязательно оказывалась в его крепких, надежных объятиях.

«Этот человек тебя одурачил», – напомнила она себе. Как будто прочитав мысли дочери, Хантингтон тихо сказал:

– Ты должна простить и Тейлора, Блэр. Ведь он не хотел участвовать в этом деле. Он был в ярости, когда мы послали его на это задание. Ему казалось, что его отправляют нянчиться с малым ребенком.

Превосходно, мстительно подумала Блэр. Значит, Тейлор не хотел иметь с ней дела? Ну что ж, ему удалось с ней поквитаться. Она пала жертвой его нелепого вранья и теперь, оглядываясь назад, особенно остро чувствовала свое унижение. О Боже, какой же она была дурой! Дурой и осталась, потому что даже сейчас все так же хотела его и любила.

Нет, твердо сказала она себе. Это хорошо, что он считал ее всего лишь «принцессой» – спесивой и взбалмошной. Он не любил ее, и слава Богу, потому что ей больше не выдержать мысли о том, что любимый человек постоянно подвергает себя опасности. Надо забыть Крэга, иначе опять придется жить в каждодневном, выматывающем душу страхе.

Тут Блэр заметила, что отец смотрит на нее с участливым интересом. Не желая, чтобы он читал ее мысли, она презрительно бросила:

– Интересно, какого рода дипломатией занимается Крэг Тейлор? Неужели среди дипломатов не осталось степенных, воспитанных людей?

Хантингтон слушал вопросы дочери с ощущением, что за ними кроется нечто большее. Она была умной женщиной и не стала бы обижаться на человека только за то, что тот выполнял свой долг. Он отвечал медленно, нерешительно, потому что, во-первых, в голове его уже зрела догадка, а во-вторых, ему было очень трудно объяснить, в чем, собственно, состояла суть работы Крэга Тейлора.

– Тейлор… э… он дипломат, который специализируется на сложных ситуациях.

– Ты хочешь сказать, опасных?

Хантингтон пожал плечами.

– Он хороший человек, – мягко добавил он.

«Кто бы спорил», – язвительно подумала Блэр.

– Да, – проговорила она, и в тоне предательски прорвалась затаенная боль. Она вымученно улыбнулась и протянула отцу пустой бокал. – Налей мне еще, пожалуйста, папа. Думаю, мне позволительно слегка захмелеть.

Захмелеть? Нет, ей хотелось напиться до одури, чтобы хоть на несколько часов забыть о случившемся, не думать о Крэге и избавиться от мучительного томления в крови.

– Конечно, милая, – согласился Хантингтон, стремительно встал с дивана и наполнил оба бокала, не забыв положить ей маслину. Подав дочери бокал, он открыл свой ониксовый портсигар, взял одну сигарету себе, а другую предложил ей.

– Нет, спасибо, папа, – сказала она и сухо добавила: – Разве ты не заметил? Я бросила курить.

Хантингтон удивленно приподнял брови. Блэр курила мало, но все ее предыдущие попытки бросить оканчивались ничем.

– Правда? Как же тебе это удалось?

Его дочь пожала плечами и слегка усмехнулась.

– Наверное, я просто собрала волю в кулак. – Она вдруг широко зевнула и виновато взглянула на отца. – Пожалуй, возьму это с собой наверх, – сказала она, кивнув на свой бокал, – подольше посижу в горячей ванне, а потом лягу спать. Трудно привыкнуть к смене часовых поясов.

Она вновь обняла отца и улыбнулась ему тепло и нежно.

– Спокойной ночи. – Блэр направилась к лестнице, ведущей на второй этаж – туда, где, по распоряжению отца, для нее всегда были готовы ванная комната и спальня.

– Блэр! – тихо окликнул Хантингтон, и она остановилась на полпути.

– Да, папа?

– Пожалуйста, не держи зла на Тейлора. Он действительно хороший человек.

Губы ее тронула слабая улыбка.

– Едва ли его волнует, держу я на него зло или нет. Мы с ним вряд ли когда-нибудь увидимся вновь. Но ты прав, папа, он хороший человек. Просто потрясающий. В следующий раз, если тебе опять понадобится кого-нибудь похитить, посылай только его. Ему бы надо дать прозвище Тейлор-варвар.

Хантингтон сдержал усмешку.

– Он вел себя как тиран? – спросил он, заранее зная ответ. – И все же прости его. Как я говорил, он не хотел участвовать в этом деле.

Конечно, не хотел, с горечью подумала Блэр. Бедняга Тейлор! Человек-боец, любящий риск и опасности, а его послали нянчиться с благочестивой богатенькой вдовой. Нет, с маленькой избалованной принцессой, выражаясь его же словами. Хотя, надо признать, она сама впорхнула в его объятия и тем самым неплохо его развлекла. Что ж, этот человек сполна выместил на ней свое негодование!

Он повел ее по пути наслаждения, и она безропотно пошла, не выказав ни малейшего сопротивления.

Но самое страшное, что даже сейчас, войди он в эту комнату с притворными словами любви на устах, она бы не помня себя бросилась ему на шею… Нет. Она не желает иметь никаких дел с этим лживым искателем приключений!

Надо лечь спать, чтобы перестать думать, не дать сердцу разорваться от гнева, страха, облегчения и потребности, которая сильнее всех остальных эмоций, – потребности любить.

Хантингтон внимательно смотрел на дочь, пытаясь понять, в чем дело. Он опустил глаза, пряча свое радостное открытие, поскольку увидел ответ в ее страдающем лице. Впервые после смерти мужа Блэр испытывала какие-то чувства к мужчине, иначе бы не стала так себя вести. До этого со всеми своими приятелями и спутниками на вечеринках она была вежлива, но отчужденна. Никто из них не трогал ее сердца.

– Блэр?

– Прости, папа, я задумалась. Что?

– Пожалуйста, не сердись.

– Я не сержусь, папа.

– Не сердись на Тейлора. Мне кажется, он впервые получил задание, которое оказалось ему не по зубам.